У двери стоят двое мужчин, одетых так же, как тот, кто едва не раздробил мне руку, а еще один развалился на диване.
Я сразу понимаю, что Дэмиен — тот мужчина, который сидит за столом. Он с кем-то разговаривает по телефону, но, увидев нас, без всяких объяснений завершает звонок.
Я не могу не смотреть на него, ведь именно этот человек решит, что со мной произойдет, и с первого же взгляда понимаю... у меня большие проблемы.
Его карие глаза изучают меня с головы до ног. Одет он так же, как остальные: кожаная куртка, джинсы и ботинки. Волосы у него темные, и я могла бы поклясться, что при этом освещении в них мелькают рыжеватые отблески, хотя, возможно, я уже просто плохо соображаю.
Да, он привлекательный мужчина, но сейчас это совершенно не имеет значения. Куда важнее то, как атмосфера в комнате становится удушающей, тяжелой от ожидания того, что произойдет дальше. Кажется, даже воздух замер и никто не решается дышать.
— Объясни.
Это все, что он говорит, не сводя взгляда с Игоря.
— Ты хотел, чтобы Эйдена Грейворта нашли. Что ж, я его нашел, — объявляет Игорь своим низким баритоном, и при звуке этого имени меня пробирает дрожь всем телом.
Моя реакция не ускользает от Дэмиена. Он прищуривается и проводит рукой по волосам.
— Понятно. А она кто?
— Как, по-твоему, я заставил его появиться? — спрашивает Игорь.
— Дэмиен, если ты дашь мне еще одну неделю... — пытается вмешаться Эйден, но одного взгляда Дэмиена хватает, чтобы он замолчал.
Теперь разговаривают взрослые.
— Я это вижу, Игорь. Чего я не понимаю, так это почему в моем кабинете стоит дрожащая женщина, у которой на руках следы от твоих пальцев, а на моем ковре — ее кровь, — подчеркивает Дэмиен, снова переводя внимание на меня.
Я не знаю, что ему сказать. Этот человек прекрасно знает, на что способен его подчиненный, и, похоже, его совершенно не волнует, что я истекаю кровью прямо на его ковер.
Когда меня забрали из дома, у меня не было времени переодеться, и моя футболка, скорее всего, насквозь пропиталась кровью из-за шедевра Игоря.
— Это был единственный способ заставить его появиться, — отвечает мой мучитель таким тоном, который я могла бы назвать... гордым.
На несколько секунд воцаряется тишина. Никто не двигается.
Я вижу, как на шее Дэмиена пульсирует вена, и, когда он говорит, мне требуется несколько секунд, чтобы понять: он обращается ко мне.
— Где он тебя ранил?
Мои глаза расширяются от страха, язык словно превращается в свинец, а грудь сдавливает тяжелым грузом. Я закрываю глаза и шепчу:
— На спине.
Не проходит и пяти секунд, как Дэмиен оказывается позади меня и приподнимает мою футболку. Меня удивляет, насколько осторожно он касается ткани, вероятно, видя, насколько сильно она пропитана кровью.
Я чувствую его дыхание на своей шее, а потом Игорь наконец отпускает мою руку.
— Что я говорил тебе о твоих приступах творчества, Игорь? — голос Дэмиена становится тихим и угрожающим.
От его тона в моей душе вспыхивает искра надежды. Может быть, все не так плохо.
— Я задал тебе вопрос!
На этот раз Дэмиен становится перед Игорем и, достав нож, приставляет его к его горлу. Игорь сглатывает, лезвие слегка разрезает кожу, и по его шее скатывается капля крови.
— Он заставил меня ждать дольше, чем следовало, — только и отвечает тот.
Крик застревает у меня в горле, когда воспоминания о первых порезах вторгаются в сознание, и мне почти снова кажется, будто я чувствую его лезвие на своей коже. Боль от того, как он рассекал плоть, чтобы удовлетворить безумие у себя в голове.
Босс польской мафии не оставляет мою реакцию без внимания. Он подходит ко мне и лезвием ножа приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться с ним глазами.
Я чувствую, как глаза наполняются слезами, пока пытаюсь одним взглядом передать ему все мучения, которые мне пришлось пережить.
Его глаза горят, словно пламя.
Я замечаю тот самый момент, когда на его лице появляется понимание. Он лишь раз кивает, затем поворачивается к Игорю и двумя быстрыми движениями перерезает ему горло.
Мой взгляд следует за Игорем, когда тот падает на колени и хватается за шею, а кровь просачивается между его пальцами.
Он пытается что-то сказать, но Дэмиен перебивает его.
— На твоем месте я бы не старался. В этой организации нет места для двух психически нестабильных мужчин. Меня одного вполне достаточно.
Я не могу оторвать взгляд от мужчины, который умирает прямо передо мной, и от чувства, которое меня охватывает.
Это не страх.
Не ужас.
Это радость.
Облегчение.
Что, черт возьми, со мной происходит?
С каких пор я радуюсь тому, что мужчине перерезали горло в каких-то тридцати сантиметрах от меня?
— А теперь вернемся к тому, что действительно важно. Эйден... где мои деньги? — голос Дэмиена становится легким и расслабленным.