Эйден смотрит на мужчину, который теперь лежит с пустым взглядом в луже крови на ковре. Ни один из людей Дэмиена даже не двигается в его сторону. Ни на сантиметр.
Даже парень на диване лишь переводит взгляд с нас на своего босса.
— ЭЙДЕН! — крик Дэмиена эхом разносится по комнате.
Мой бывший дважды сглатывает и выпрямляет спину, прежде чем ответить.
— Мне нужно несколько дней.
Как бы он ни пытался себя контролировать, его голос дрожит.
— Я похож на банк, идиот?
Глаза Эйдена расширяются, и я не могу подавить легкую ухмылку при виде его выражения лица. Он до смерти боится этого человека.
На секунду я представляю, как Дэмиен перерезает горло и Эйдену.
Ты не такой человек.
Господи.
— У меня сейчас нет пятидесяти тысяч долларов. Дай мне какую-нибудь работу в счет этих денег. Что бы тебе ни понадобилось, я сделаю.
Отчаяние в его голосе невозможно не услышать.
— Проблема, Эйден, в том, что этим ты создашь прецедент. Если бы мне было нужно что-то подобное, я бы просто нанял тебя. Но я знаю, какая ты гнилая гиена, так что нет. Но спасибо за предложение.
Когда его взгляд падает на меня, я понимаю, что он собирается спросить, еще до того, как он открывает рот.
Решение приходит мгновенно.
Не знаю, обойдутся ли мне слова, которые я сейчас произнесу, чем-то большим, чем просто деньги, но этот мужчина — моя единственная надежда.
— Я могу выплатить его долг. При одном условии.
Мой голос звучит спокойно и ровно. Я почти готова сама себе аплодировать за то, насколько уверенно говорю, хотя внутри у меня дрожит даже душа.
Дэмиен начинает улыбаться, смотрит на своих людей и смеется.
— Условие? Малышка, какая именно часть происходящего заставила тебя решить, что ты здесь для переговоров?
Я понимаю, что он издевается надо мной, пытается унизить.
Я прекрасно знаю, что я здесь не в качестве гостьи, но что-то внутри меня убеждает: сейчас этот мужчина — мой единственный спасательный круг.
— То, что ты убил Игоря за то, что он со мной сделал.
Я знаю, что он понимает посыл.
Может быть, он увидел мою рану, но и я увидела боль в его глазах.
Всего на долю секунды, но она там была.
И это единственное, за что я могу сейчас ухватиться.
— ВСЕ ВОН! — приказывает он своим людям и Эйдену, не отводя от меня глаз.
Затем он поворачивается к Эйдену, который выглядит совершенно ошеломленным происходящим, и добавляет:
— Проследите, чтобы он не сбежал.
— Малышка...
Но Эйден не успевает сказать больше ничего: парень, который сидел на диване, хватает его за ворот куртки, поднимает и вытаскивает из кабинета.
Когда дверь закрывается за последним вышедшим и мы с Дэмиеном наконец остаемся наедине, я поднимаю голову.
— Я выплачу его долг, но хочу, чтобы ты его напугал. Сделай так, чтобы он больше никогда меня не искал.
Я выпаливаю все это на одном дыхании.
Поднимаю глаза и вижу, что Дэмиен смотрит на меня так, словно не понимает, откуда я вообще взялась.
— Пожалуйста, — шепчу я, чувствуя, что слезы вот-вот польются по щекам.
— Договорились, тигренок, — говорит он, внимательно изучив мое лицо.
Прикосновение к моей руке заставляет меня вздрогнуть, и я пытаюсь заставить себя открыть глаза, но из-за постоянного недосыпа в последнее время это становится все труднее.
— Прости, что разбудила, но тебе пора принять лекарство, — говорит Анушка, все еще одетая в халат.
— Не стоило из-за меня беспокоиться. Я могла принять его позже. Ты вообще не спала? — спрашиваю я, чувствуя себя ужасно виноватой.
Я нахожусь в доме своего босса, сплю в одной из его спален, а теперь еще заставляю бедных людей, которые на него работают, нянчиться со мной.
— Мне тяжело уснуть, когда Романа нет дома.
Это единственное, что она отвечает, протягивая мне стакан воды и таблетку, которая, насколько я помню, должна помочь от боли.
Я принимаю ее без возражений и после сна — точнее, воспоминания, которое мне только что приснилось, — предпочитаю больше не засыпать. Смотрю на часы и вижу, что с тех пор, как Роман ушел, прошло уже два часа. Знаю, что сейчас он, скорее всего, разговаривает с мужчиной, который проник в мою квартиру.
Разговаривает... Какая шутка.
Если в Романе есть хотя бы крупица того безумия, которое было у Игоря или Дэмиена, я уверена, что одним разговором он не ограничивается, но почему-то меня это не тревожит. И именно это меня раздражает. Я не плохой человек. Я никогда никому не желала зла, и хотя именно моя дурацкая доброта привела меня туда, где я оказалась сегодня, я с сожалением понимаю, что больше не являюсь той же сочувствующей девушкой. Сейчас я могу думать лишь о своем нападавшем, запертом где-то вместе с Романом, и надеяться, что мой босс заставляет его страдать.
— Знаешь, я понимаю, что он в тебе увидел, — говорит Анушка, садясь на кровать.
— Хорошо, что хотя бы одна из нас понимает.