— Да, но... Все в порядке.
Смотрю на его спину, отмечая напряженность позы. Для человека, который постоянно отпускает непристойные шутки и ведет себя так, будто общественная скромность ему совершенно чужда, Монти удивительно легко смущается из-за моего отсутствия стеснения.
Ухмыляюсь ему в затылок и заканчиваю стягивать одежду. Уже собираюсь надеть платье, когда вспоминаю о глубоком квадратном вырезе лифа. Значит, бралетт под него не подойдет, а корсета у меня вовсе нет.
Снимаю нижнее белье и надеваю платье. Завожу руки за спину и застегиваю самые нижние крючки, не утруждаясь остальными. Если церемония только в шесть, то, получив одобрение Монти, я все равно сразу его сниму.
— Я оделась, — говорю я.
Монти медленно поворачивается, и теперь уже меня охватывает тревога. Этот наряд так не похож на скромные дневные платья, которые я обычно ношу, и тем более на любимые рубашки с брюками. И все же это моя самая любимая вещь.
Интересно, он ее узнает?
Монти резко втягивает воздух, и я понимаю, что, возможно, да.
— Ты наденешь это?
В его голосе нет осуждения. Только... удивление?
Плечи поднимаются к ушам, и я принимаюсь нервно теребить короткий подол. Это платье было на мне на приеме — в тот вечер, когда Монти впервые увидел меня в Благой форме. Оно сшито из золотисто-желтого шелка с узором из розовых и белых хризантем. У лифа простой квадратный вырез и короткие рукава, а юбка начинается прямо под грудью и расширяется книзу поверх нескольких слоев кремового кружева. Подол заканчивается чуть выше колен, открывая куда больше ног, чем считается приличным в Благом обществе.
Брать это платье было рискованно, но я решила, что свадьба фейри может стать подходящим случаем. Фейри гораздо меньше заботят приличия в одежде, а Брайони и Торн совсем не похожи на чопорных зануд.
Прикусываю нижнюю губу и снова одергиваю подол.
Монти по-прежнему молчит.
— Оно... подойдет? — спрашиваю я.
Его взгляд медленно скользит по моему телу сверху вниз, а на лице отражается странная смесь мучения и восхищения.
— Оно прекрасно.
Щеки обдает жаром, и я поспешно поворачиваюсь к высокому зеркалу рядом с гардеробом, пока Монти не заметил румянец. Разглядываю свое отражение, пытаясь заставить лицо остыть.
Но не успеваю: в зеркале прямо за мной появляется лицо Монти.
— Ты не застегнула крючки, — произносит он густым голосом, приближаясь.
— Через несколько минут я все равно снова его сниму.
Он замирает и встречается взглядом с моим отражением.
— Зачем?
Дыхание прерывается и становится поверхностным. В его глазах появилось то самое обжигающее напряжение — еще сильнее, чем во время первого сеанса, когда он позировал мне. Требуется немалое усилие, чтобы обрести голос.
— Я не собираюсь сидеть в этом платье до шести вечера.
— Ах да.
Монти тяжело выдыхает, но исчезает лишь половина напряжения. Он делает еще шаг, и кончики пальцев ложатся на позвоночник чуть выше первого расстегнутого крючка.
Внизу живота разливается расплавленный жар. Грудь над краем лифа болезненно пульсирует. Взгляд Монти опускается к ее отражению, а пальцы на моей коже начинают дрожать. Его дыхание скользит по задней стороне плеча, когда он шепчет:
— Я мог бы застегнуть остальные. Пока что. До того, как уйду.
Уйдет?
Я не хочу, чтобы он уходил.
Жар между бедер становится все сильнее. И ведь сегодня это уже не впервые. После многократного перечитывания восьмой главы я была так возбуждена, что собиралась сама довести себя до разрядки прямо перед его приходом. Наш разговор почти не помог — лишь еще сильнее разжег любопытство.
Но сильнее всего, сильнее написанных им слов и непристойных тем, меня возбуждает его присутствие.
Выражение его лица.
Его близость.
Он.
Просто он.
Такое влечение мне незнакомо. Оно настолько сильное, что кружится голова. Я хочу его исследовать.
Мне необходимо его исследовать.
Глубоко вдыхаю и наконец отвечаю:
— Или можешь расстегнуть остальные.
ГЛАВА 25
ДАФНА
Его взгляд в зеркале мгновенно взлетает к моему, зрачки широко расширены.
— Зачем мне расстегивать твои крючки? Тебе... нужна помощь?
Все тело дрожит от сдерживаемого желания.
— Видишь ли... дело в позе, над которой я работаю. Для пары на обложке с бальным залом.
— Да?
Он неотрывно и напряженно смотрит мне в глаза, по-прежнему прижимая пальцы к позвоночнику.
— У меня никак не получается ее подобрать.
Ни капли лжи. Утром я делала наброски позы для пары, но ни один не вдохновлял. Ни один не выглядел достаточно чувственно, чтобы передать страсть из книги Эдвины. Поэтому отложила рисунки и принялась читать рукопись Монти.
И тогда появилось вдохновение.