К тому же с практической точки зрения он требует большей уязвимости. Когда двое так близко сводят лица, оба подвергают себя опасности. Опускаю взгляд на пульсирующую жилку у него на шее. Мне хватило бы одного короткого движения, чтобы зубами разорвать яремную вену.
Сомневаюсь, что Монти имел в виду именно это, но теперь мне понятнее.
— Хорошо, — говорю я. — Никаких поцелуев.
Его глаза расширяются, словно он удивлен моему согласию. Монти снова сильнее сжимает мою грудь, затем проводит ладонью по внешнему изгибу, выше — по ключице и вдоль шеи.
— Только предварительные ласки.
Энергично киваю.
Губы Монти растягиваются в порочной улыбке. Пальцы скользят по линии челюсти к подбородку.
— Значит, договорились, — произносит он, остановившись губами всего в дюйме от моих.
Еще мгновение не отводит взгляда, а затем тянет меня за подбородок, поворачивая к нашему отражению.
— Смотри внимательно, иначе урок пройдет впустую.
Убирает пальцы с моего подбородка и подносит их ко рту. С голодным любопытством слежу за каждым движением: Монти проводит языком по указательному и среднему пальцам, обильно смачивая их слюной. Затем опускает к моей груди, накрывает сосок и прокатывает его между влажными пальцами.
Я ахаю, колени подгибаются. Упала бы, если бы вторая рука Монти не подхватила меня под юбкой, прижавшись к низу живота.
— Тебе нравится? — спрашивает он. — Это искупает вину того ублюдка, который, блядь, даже не прикоснулся к тебе как следует?
— Да.
Но этого недостаточно. Выгибаю спину, заставляя лиф сползти ниже. Наконец над его краем появляется вторая грудь.
— Теперь хочешь, чтобы я уделил внимание и ей? Хорошая девочка. Читаю тебя как открытую книгу.
Монти снова облизывает пальцы и принимается ласкать второй сосок, вызывая острейшее, восхитительное удовольствие. Жаль лишь, что вместо пальцев это не его язык.
Веки сами собой опускаются, но он слегка щиплет меня за сосок.
— Не закрывай глаза.
Подчиняюсь и смотрю, как его пальцы огибают сначала одну грудь, затем другую.
— Блядь, только посмотри на себя.
Его веки отяжелели не меньше моих.
— Ты такая чертовски красивая.
От этих слов колени снова подгибаются, но мне нужно от него гораздо больше. Завожу руку под юбку и накрываю его ладонь своей. Затем, стараясь не торопиться — и совершенно не преуспевая, — толкаю ее ниже и направляю под пояс нижних шортиков, к покрытому завитками лобку.
— Уже хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе здесь?
— Пожалуйста.
Слово вырывается наполовину вздохом, наполовину криком. Никогда еще я не была настолько готова. Настолько отчаянно нуждалась в прикосновениях.
Монти убирает руку с груди и присоединяет ее ко второй под юбкой. Затем стягивает шелковые шортики, медленно спуская их с бедер, ниже по ногам, пока они не падают к ступням. Перешагиваю через них и отбрасываю в сторону.
Едва не плачу от облегчения, когда его ладонь возвращается туда, где она нужна. Медленно, мучительно медленно, пальцы скользят вниз, пока не касаются моего лона.
С губ срывается жалобный стон, когда один палец проходит по влажному центру.
— Блядь, Даф, — со стоном произносит Монти. — Ты вся течешь для меня.
Пальцы скользят по складкам, и ноги окончательно отказываются держать. На этот раз Монти не пытается оставить меня стоять, а помогает опуститься на колени, садится позади и позволяет прислониться к нему.
Его ладонь замирает между моих ног, а наши взгляды встречаются в зеркале.
— Хочешь видеть, что я делаю?
Киваю.
— Подними подол.
Дрожащими пальцами подтягиваю его по бедрам и убираю пышные складки юбки в сторону, чтобы полностью видеть руку Монти. Другой он осторожно разводит мои колени шире.
Смотрю, как раскрывается мое лоно.
Как пальцы Монти снова начинают двигаться.
— Посмотри, — говорит он, проводя двумя пальцами по обе стороны влажного центра, а затем обводит ноющий клитор.
Стону и запрокидываю голову ему на плечо, но все же не закрываю глаза, наблюдая за каждым мучительно медленным движением. Вторая рука возвращается к груди и повторяет то же самое с соском.
Теперь верхняя половина тела полностью обнажена, а платье превратилось в лужицу шелка вокруг талии. Завороженно смотрю, одинаково возбуждаясь и от удовольствия его прикосновений, и от зрелища того, как он меня ласкает.
Никогда не представляла ничего настолько эротичного.
Настолько всепоглощающего.
Желание нарастает, требуя большего. Выгибаю спину и прижимаюсь лоном к его ладони. Монти подчиняется безмолвной просьбе и опускает пальцы ниже.
— Ты так хорошо справляешься, — шепчет он у самого уха, дразня пальцами блестящий от влаги вход. — Такая хорошая девочка.
— Я почти ничего не делаю, — с трудом произношу, хотя от похвалы тело пронзает новая вспышка удовольствия.