Хмурюсь.
— Но Монти не пьет.
Брайони резко поворачивается ко мне.
— Не пьет? С каких пор?
— Сколько я его знаю, не пил ни разу. Кажется, бросил незадолго до того, как мы отправились в тур. То есть около двух лет назад.
Она склоняет голову набок.
— Понятия не имела. Неожиданно ответственно с его стороны.
Взгляд Брайони становится отстраненным, и я начинаю гадать, не выдала ли какую-нибудь тайну Монти. Во время тура он не скрывал трезвость, хотя и не придавал ей особого значения. Лишь сказал, что теперь он работающий человек и должен вести себя ответственно. Возможно, просто не счел нужным сообщать об этом Брайони и Торну.
— Не менее неожиданно, — продолжает она, оправившись от удивления, — что он привез тебя. Никогда не думала, что Монти явится на мою свадьбу со спутницей.
Невольно сжимаюсь.
— Это невежливо? Потому что он твой бывший жених?
Брайони громко хохочет.
— Звезды, нет. Я совсем не это имела в виду. Просто... я никогда не видела, чтобы Монти за кем-нибудь ухаживал.
— Нет-нет, все не так, — торопливо говорю, размахивая руками. — Раньше мы были коллегами, а теперь просто... друзья.
— Просто друзья?
Почему сердце так бешено колотится?
— Мы поссорились, но недавно снова начали общаться. Так что да, мы... друзья. Более того, он помогает мне найти мужа.
Брайони закатывает глаза.
— Монти и его сватовство. Какая наглость — приписывать себе чужие отношения, когда он едва ли принимает участие в их возникновении. Это не сватовство. Просто... наблюдение и вмешательство.
Криво улыбаюсь. Теперь, увидев, как общаются Брайони, Торн и Монти, понимаю, насколько сильно их привязанность друг к другу пропитана оскорблениями. Сначала это заставляло меня ощетиниваться, но теперь ясно: так проявляется их предельно честная дружба. Хотя, признаюсь, я немного завидую. Брайони наверняка знает Монти в тысячу раз лучше меня. Они знакомы гораздо дольше.
И это заставляет задуматься...
— Значит, ты и правда никогда не видела, чтобы он за кем-нибудь ухаживал? — спрашиваю ровным голосом, продолжая идти размеренным шагом.
Всего лишь обычный вопрос. Нет причин показывать чрезмерную заинтересованность в ответе.
— Разве что считать Козетту Дервинс, но ухаживаниями я бы это едва ли назвала.
Лицо Брайони мрачнеет.
При звуке этого имени пульс подскакивает.
— Ты знаешь Козетту?
Она останавливается и резко поворачивается ко мне, широко распахнув глаза.
— Меня больше удивляет, что ее знаешь ты. Только не говори, что она снова преследует Монти.
Тоже замираю, отпрянув головой.
— Впервые услышала о ней вчера в поезде, когда Анджела упомянула ее. Козетта преследовала Монти? А разве не она была его первой любовью?
— Первой любовью она как раз была. По крайней мере, так рассказывал Торн.
Мы продолжаем прогулку, и Брайони машет Тилли. Та сцепляет руку с Анджелой, и они вприпрыжку кружатся, затем меняются сторонами и повторяют движение в обратную сторону.
— Монти говорит, что ужасно с ней обращался, — произношу я. — Это правда?
— Он определенно не был с ней любезен, но она сама была одним из самых неприятных людей, которых мне доводилось встречать.
Брайони понижает голос до шепота.
— Она подружилась с Анджелой только ради того, чтобы подобраться к Монти. Энджи об этом не знает, и никто, включая меня, не хочет ей рассказывать. В то время одноклассницы травили ее, а Козетта была единственной подругой. Но стоило Монти раз и навсегда дать понять, что никогда с ней не будет, как Козетта полностью прекратила общаться с Энджи. К счастью, теперь у Анджелы много хороших друзей.
Сердце болит за нее. Теперь понятно, почему в поезде Монти так уклончиво, но резко отреагировал на упоминание Козетты.
Брайони продолжает:
— Даже если забыть о том, что она использовала Анджелу, Козетта была мне отвратительна из принципа. У нее хватило наглости вмешиваться в мою помолвку с Монти и пытаться соблазнить его прямо у меня на глазах. Не то чтобы меня это сильно задевало — я тогда его яростно ненавидела, — но неуважение ко мне от этого никуда не исчезает. Последние слова Торна в ее адрес звучали примерно, как «пошла на хрен», и ни он, ни я пока не собираемся менять свое мнение.
Она заговорщически улыбается.
Отвечаю такой же улыбкой, а затем спрашиваю:
— А Монти ты до сих пор не любишь?
— Нет, теперь он мне вполне нравится. Чем лучше его узнаю, тем сильнее кажется, что мы вообще его не знаем. Он прячет свое сердце. Но я вижу, что Торна и Энджи он любит. И видела эмоции в его глазах, когда он познакомился с Тилли.