— Еще одна вещь, которую стоит узнать обо мне, — никто не говорит мне, что я могу делать, а что нет. Я ушла от этого дерьма, когда мне было восемнадцать, и никогда не вернусь назад. Так что поговорим завтра, после того как у меня появится время побыть одной и все обдумать. У меня его было не так много, поскольку мы и работали вместе , и жили вместе. А мне это нужно.
Он держал в руке пустую кружку и , сузив на меня глаза, спросил :
— Что обдумать?
— Это. — Я подняла руку вверх. — Ты и я.
Его хмурый взгляд стал еще мрачнее. Действительно страшным и пугающим.
Но он положил руку на столешницу, прежде чем сказать:
— Детка, скажи мне. Ч то… именно… тебе нужно обдумать?
Как бы ни был страшен его хмурый вид, перспектива принять сейчас неверное решение, которое, возможно, в конечном итоге повлияет на жизни троих, была гораздо страшнее.
Поэтому я объяснила:
— Дело в том, что, похоже, ты хочешь серьезных отношений. Хочешь взять обязательства передо мной, и я тоже должна взять обязательства перед тобой. И ты хочешь, чтобы я сделала это, зная, что тебе небезразлична другая женщина.
— Это не Фебрари стоит со мной на кухне , — заметил он, и это было неправильное замечание.
— Да, и когда я спросила тебя о бывшей любовнице , Хэм , ты выложил мне все начистоту , — ответила я, мое сердце начало колотиться, а голова раскалываться. Я не хотела этого делать сейчас, но все уже завертелось и явно не делало меня счастливой. — Не у меня возникли проблемы с этим. А у тебя. А главное, что после, ты не дал мне ничего. Ни одна женщина в здравом уме, особенно с нашей историей, зная, что у тебя были и другие, кроме нее , не станет цеплять свою звезду на парня , которого интересует другая.
При моих словах его хмурый взгляд мгновенно стал мрачным, и мне показалось, что свет на кухне померк от силы его гнева.
— Ты что, бл*дь , издеваешься надо мной? — Его голос был более низким, звенящим и чертовски злым, что в точности соответствовало выражению его лица.
Но я в отчаянии вскинула руки, потому что он снова не возразил мне. Он не заверил меня. Он не сделал ничего, только еще больше разозлился.
— А похоже, что я издеваюсь ? — спросила я, а затем закрыла глаза. — Неужели ты не понимаешь, что мне нелегко, Хэм.
— Нет, ты абсолютно права. Я так не думаю. Я не понимаю, почему ты все так усложняешь, Зара. И просто напомню, что ты сама делаешь это с собой, — ответил он.
Черт, вот черт , теперь я была не просто раздражена. Я начинала злиться.
Поэтому поинтересовалась :
— И каким это образом?
— Дело не в Феб , — ответил он, но снова не дал мне ничего больше.
— Ну да, а я все еще люблю Грега. Может быть дело в этом ? — Я ответила мерзко и низко.
— Господи, теперь ты выдумываешь всякое дерьмо и, что еще хуже, ведешь себя так, что мне кажется, будто меня вернули в гребаную среднюю школу , — процедил он. — Тебе нужно повзрослеть, Зара. Если у нас возникают проблемы , мы их обсуждаем. Ты не должна вести себя отвратительно, чтобы нанести удар.
Я не могла поверить, что он это сказал. И поскольку он все же сделал это, я поняла, что больше не злилась. Я была в ярости.
Поэтому я хлопнула себя руками по бедрам, наклонилась к нему и закричала :
— Боже мой, Хэм ! Я не устраиваю подростковый припадок. Ты говоришь, что хочешь начать жизнь со мной, и в то же время тебе небезразлична другая женщина.
— Я забочусь о многих людях, детка, но ни с кем из них я не трахаюсь , — отрезал он.
— Значит , назови меня глупой, но учитывая мою жизнь, я надеялась, что однажды, в один гребаный день, где -то через десятилетия, я получу то, что хочу. И надеялась, что, начиная свою жизнь с любовью всей моей жизни, я не узнаю, что мой мужчина будет заботиться обо мне и о другой женщине.
— Господи, между вами есть разница , — ответил он.
— И в чем же она заключается? — подтолкнула я.
— Пойми, Зара, сейчас я стою прямо перед тобой. Я здесь. И, как я уже сказал, я трахаю тебя. — И на слове «тебя» он поднял палец и ткнул им в мою сторону.
Сердце заколотилось, кожа покрылась мурашками , и я ответила:
— Тогда скажи мне, Хэм , если бы в Фебрари Оуэнс не была беременна где -нибудь в Индиане и не сошлась бы со своим школьным бойфрендом, ты бы все равно стоял здесь со мной?
Судя по перемене, мгновенно произошедшей в Хэме , что -то в моих словах поразило его. И, похоже, поразило настолько глубоко , что это не сулило ничего хорошего.
Абсолютно ничего хорошего.
— Ты не можешь говорить серьезно , — прошептал он.
— Объясни, почему ты так думаешь , — ответила я. — Потому что, я очень серьезна. И еще я понимаю , что ты не ответил на мой гребаный вопрос.
— Черт меня побери, ты все еще так глубоко в своей собственной чертовой заднице, что не обращаешь ни малейшего внимания , — процедил он.
— Объясни и это, Хэм , поскольку я чувствую, что уделяю столько внимания, что моя голова вот -вот взорвется.
— П редлагаю тебе уделять еще больше внимания , — едко посоветовал он.
— Вообще -то я думала предложить тебе тоже самое , — ответила я.