— Нужная целая деревня, Зара (прим. Речь идет о фразе, ставшей поговоркой в США: «Чтобы вырастить ребенка, нужна целая деревня»). Ты этого не знаешь, не помнишь мать иной. Насколько я помню, к тому времени, когда вы с сестрой научились считать , она уже потерялась, так что вы не запомнили ее такой. Но до того, как стать Сандерс, Эми была самой красивой девушкой в городе, пока не подарила нам тебя и твою сестру. А это уже о многом говорит, учитывая, что у нас тут много талантов. Она была не просто красивой, она была милой. Н е умела шутить и не хотела, поскольку была немного застенчивой, но если приложить усилия и все-таки рассмешить ее, то можно было услышать этот прекрасный звук и увидеть, как загорается ее лицо.
Еще не успев закончить, он вновь посмотрел на меня.
— И она много смеялась тогда, девочка.
Мне это не нравилось: знать, что мама была красивой… когда -то. Счастливой… тогда. Смеялась… в прошлом.
Коттон был прав. Я никогда не видела, чтобы она улыбалась или смеялась, и к тому времени, как я научилась считать, ее едва заметная привлекательность еще сохранялась. А едва заметной она была по причине того, что ею полностью овладела робость, а страх накатывал на мать волнами.
Мне было неприятно осознавать, что она потеряла. Еще больше мне не нравилось, что она отказалась от этого, причем, судя по всему, без особой борьбы.
— Не уверена, что хочу это слышать , — осторожно сказала я собеседнику , не желая его обидеть.
— Я хотел сказать, что он сломал ее. И мы знали. Город знал. Вы с Ксенией сбежали оттуда, как только смогли. Ксения издевалась над своим телом, пытаясь притупить боль. Мы знали. И должны были что -то с этим сделать.
Мне было жаль его, потому что он явно переживал из -за всего этого, но сейчас уже ничего нельзя было сделать.
— Похоже , вы тяжело все воспринимаете , Коттон. Конечно, не скажу, что было легко, но все произошло много лет назад, и рядом были люди близкие к ситуации, которые должны были что -то предпринять.
— Твоя мать , — сказал он.
— Да , — согласилась я.
— Ты права , — проговорил Коттон.
— Знаю, что права , — сказала я ему.
— Твой мужчина сейчас, о чем все это? — неожиданно сменил он тему.
Вот оно, наконец, как я и предполагала.
Но это не значит, что меня не смутил его вопрос.
— Я не понимаю , — ответила я.
— Он старше тебя, девочка , — поделился он тем, что я и так знала.
— А вы были старше Аланы , — ответила я, имея в виду его жену, красавицу, коренную американку, статную, изящную, добрую, а теперь, как ни печально, ушедшую.
Это было еще до того, как я научилась считать , но я знала , что ей было около двадцати, когда они поженились, а Коттону — около сорока. Это не помешало им создать семью, хотя их дети были усыновлены, поскольку в раннем возрасте Алана заболела раком яичников и ей удалили всю матку. И, тем не менее, она прожила хорошую жизнь со своим мужчиной, а потом болезнь вернулась и сожрала ее.
Но в отличие от моей подруги Ким, которая умерла в течение нескольких месяцев после постановки диагноза, для Аланы во второй раз болезнь не торопилась, затягивалась, поэтому, когда Алана, наконец , угасла, это стало облегчением, даже для Коттона, который был опустошен ее болезнью, своим бессилием против нее, но не ее потерей. Его облегчение было настолько велико, что его можно было увидеть, почувствовать. Это не было торжеством. А спокойным принятием в выражении лица и манере поведения. И это продолжалось долгое время.
Потом он постарел, и теперь это был новый Коттон, который уже не улыбался так часто, как я помнила в детстве. И смеялся он тоже не часто.
Он нашел способ жить дальше без женщины, которую обожал.
Но это было не тоже самое.
— Мы говорим не об Алане, Зара. Мы говорим о тебе , — ответил Коттон.
— Коттон, вы ворчливый, но я люблю вас. В ы знаете это. Но я не знаю, куда вы клоните , поэтому не понимаю, куда ставить свой щит.
Он не стал тянуть с ответом, когда, наконец, сказал все как есть.
— Девушки из таких семей как твоя порой находят себе мужчин, похожих на отцов.
Я моргнула.
Потом уставилась на него.
Постояв так некоторое время, я разразилась смехом.
— Я не шучу, девочка , — проворчал Коттон.
И сквозь смех я выдавила:
— Шутка очень смешная.
— Зара, соберись и послушай меня. Я очень серьезен.
Я подавила смех и посмотрела на него.
— Дорогая, он даже выглядит злым , — тихо проговорил Коттон, когда привлек мое внимание.
— Да, он такой , — согласилась я. — Но он самый нежный и ласковый мужчина, которого я когда -либо встречала.
— Зара…
Я прервала его.
— Когда я сломала запястье, он проехал сотни миль, чтобы готовить и убирать для меня в течение недели. Когда Ким умерла, он смог приехать только через два дня после похорон из -за работы, но он постарался , чтобы добраться сюда. У него было всего три выходных, и он не сомкнул глаз в эти дни, потому что приехал и ухаживал за мной. А когда я узнала о Ксении, то не смогла удержать себя в руках, и Хэм опустился со мной на пол в кухне, обнимая меня, пока я плакала.
Я наклонилась вперед и погладила его по колену рукой, а потом откинулась назад, но при этом не сводила с него глаз.
— Он не мой отец, Коттон. Он крупный мужчина, который всю жизнь проработал в барах, поэтому у него такой взгляд, будто с ним нельзя шутить. Но он получил это благодаря своей профессии. В жизни он это не практикует.