Чувствуя, как его зубы задевают мою кожу, я резко поднимаю голову. Как раз в этот момент, скривив губы в садистской предупреждающей ухмылке, он сжимает мой клитор. Мои голосовые связки танцуют в крике боли, когда моё сердце бешено подскакивает в груди, а таз опускается, спасаясь от этого жжения.
— Почему? — Я ахаю, уставившись на него в замешательстве.
Его руки опускают мои колени вниз, пока они не достигают затылка, приподнимая всю нижнюю часть спины. Мне должно быть стыдно, но вместо этого я могу думать только о том, как сильно я люблю и в то же время ненавижу быть под его контролем. Быть его маленькой добычей.
— Я уже говорила тебе, Эбигейл. Я жесток. И это то, что ты получишь от меня: жестокость. — Его смех жесток.
Он подгибает колени под мою спину, чтобы удержать меня в ловушке, затем наклоняется, глядя на меня с адом в глазах. Я дрожу при виде его навязчивой, необузданной жажды меня.
Его язык снова скользит по моему клитору, поглаживая его божественным прикосновением, исцеляя боль своей горячей слюной. Экстаз, вызванный этим контактом, сводит меня с ума, и я извиваюсь, не в силах сдержать потребность наконец достичь этого долгожданного удовольствия.
Он расплывается в восхитительной улыбке, но его зубы снова сжимают мою жемчужину, и из моей груди вырывается ещё один задыхающийся крик.
— Чёрт возьми, Деон! — Я извиваюсь, чувствуя, как огонь распространяется по моим органам.
Грань между удовольствием и болью размыта, и я больше не могу их различать. Всё, что я чувствую, — это бурное блаженство, поднимающееся в моей сердцевине с каждым прикосновением языка Деона.
— Я хочу, чтобы ты умоляла меня, — выдыхает он, облизывая пострадавшую часть с мучительным контролем.
Когда удовольствие достигает моего мозга, я понимаю, что нахожусь на грани безумия. Он сводит меня с ума, но толика гордости, которая у меня ещё осталась, пока не сдаётся. Даже несмотря на то, что моя киска буквально плачет, а напряжение в моём теле тянет каждую частичку меня в другом направлении, разбивая меня вдребезги. Вместо этого я бросаю на него неприязненный взгляд и в гневе надуваю щёки.
Его глаза сверкают восхищением и забавой, пока я жду, мысленно готовясь к очередному укусу. Я почти надеюсь, что он это сделает, потому что у меня осталось так мало достоинства, прежде чем я буду умолять его отправить меня на небеса своим прикосновением.
Одна из его рук отпускает мою ногу, и прежде чем я успеваю осознать движение, два его пальца погружаются в меня одним толчком.
Шок, вызванный полученным удовольствием, заставляет моё сердце и мозг взорваться.
— О чёрт! Пожалуйста! — Я кричу.
Когда моя киска сжимается вокруг его длинных пальцев, моя спина выгибается дугой, а таз тянется к его рту, и я теряю контроль над всем своим существом. Мне больше нечего хранить, защищать. Деон забрал всё.
И я наконец хочу подарить это ему. Потому что он снял это невыносимое бремя, и я знаю, что он может поддержать меня. Он может выдержать тяжесть моей травмы, моей ненависти, моей любви. Так же, как я могу поддержать его и всех демонов и боль внутри него.
— Хорошая девочка. — Он дует на мой клитор в сладкой, тёплой ласке.
Я смотрю на него, и прежде чем успеваю что-либо сказать, сделать, подумать, его губы смыкаются на моём клиторе, и он начинает посасывать, обводя языком огненные ресницы с волнующе совершенным нажимом. Его пальцы начинают двигаться одновременно, следуя медленному и контролируемому ритму, который нарастает в крещендо, пока мой разум не погружается в катастрофический бред. Этот разрушительный вихрь поглощает всё моё существо.
Крики, стоны и вздохи, которые я издаю, настолько интенсивны, что мои голосовые связки горят, но мелодия чавкающих звуков, исходящих изо рта Деона на мне и из его пальцев внутри меня, в сочетании с рёвом, клокочущим в его груди, — самое прекрасное, что я когда-либо слышала.
Я так потрясена, что больше ничего не понимаю.
Затем Деон делает нечто, что знаменует мою окончательную смерть, моё падение в бездну вечного наслаждения, чёрную пропасть безумия. Моё падение. Его пальцы изгибаются и касаются этого чувствительного местечка внутри меня, трахая его с такой божественной жестокостью, что я схожу с ума.
У меня перехватывает дыхание, а сердце замирает в груди, когда моё тело замирает, затишье перед бурей, как будто я оказалась в эпицентре урагана. А потом всё… взрывается.
— Да, детка, кончай ради меня. Отдай мне всё. — Деон рычит, прижимаясь к моей коже, затем возобновляет кружение и шарит языком по моему клитору, шире открывая рот, высасывая каждую мою частичку. Выпивает мою душу.
И я падаю в эту пропасть блаженства.
Мои пять чувств отключаются. Безумие, удовольствие и боль — всё это сливается, сжимает и расслабляет меня, восстанавливая мой состав. Они ломают меня и превращают в нового человека. Новая Эбигейл, принадлежащая Деону. Навсегда.
Когда я снова обретаю своё тело, мой голос искажается до глухого стона, который навязчиво повторяет «Деон, Деон, Деон» в тревожащей молитве.