— Ты самый храбрый человек, которого я когда-либо встречала, Деон. Пожалуйста, не чувствуй себя виноватым или пристыженным. Ты сделал всё, что мог. Ты не несёшь ответственности за то, что произошло. Ты никогда не был виноват. Ты был просто десятилетним мальчиком, ребёнком, который никогда не просил проходить через те ужасные испытания, невинным ребёнком, который был и остаётся выжившим. Но ты также воин, который принимает своих демонов. Жизнь была несправедлива к тебе, но она может снова стать справедливой, если ты позволишь мне направлять тебя. Я не тот, кто может судить о травме, которую ты пережил. Я тоже отмечена своими демонами. Мой урок — это не урок, а совместное путешествие. Путь, на котором ты можешь открыться мне, когда захочешь, когда тебе понадобится, когда тебе захочется ненавидеть себя. Направь эти чувства и эмоции на меня и делай со мной, что хочешь. Освободи себя от бремени со мной, на мне, внутри меня. Что бы ни случилось, в каком бы направлении судьба ни направила наши жизни, знай, что я есть и всегда буду рядом с тобой, Деон.
Её напор поражает меня с такой силой, что мой разум разрушается, а невыносимая боль, пожирающая мою душу, размывается, исчезая из моего сердца. Единственная боль, которая у меня сейчас есть, — это невозможность проводить каждую секунду с Эбигейл. Моя потребность в ней достигла безумного уровня.
Она проникла внутрь меня, под мою кожу, в мои вены, а теперь находится в моём разуме, моём сердце и моей душе. Я открываю глаза, наконец-то понимая, что ей это удалось. Она взяла под контроль меня, точно так же, как я взял под контроль её.
Теперь мы зависим друг от друга. Навсегда.
— Чёрт возьми, Эбби, — бормочу я, ослеплённый желанием, ослеплённый ею. Я быстро двигаюсь, сокращая расстояние между нами длинным шагом, и ныряю в её океанские глаза, которые теперь превратились в две светящиеся галактики. Притягивая её к себе, я касаюсь её губ своими и шепчу её изуродованной душе: — Ты моя, Эбигейл.
— Да, я твоя, Деон.
Глава 26
Детектив Дэвидсон
Пропавший человек
Мой взгляд падает на часы, висящие на стене моего кабинета: 2:30 ночи.
Ущипнув себя за переносицу, я слегка фыркаю. Мои глаза горят от того, что я весь день просидел за компьютером.
Я потратил несколько часов, пытаясь связать последние три убийства с более ранними, совершёнными Убийцей-Блендером. Что-то здесь не так. Эти преступления совершает не один и тот же человек. Это точно подражатель.
Например, способ разделки жертв и размещение тел за пределами их дома. Это порочное прикосновение принадлежит кому-то другому. Кто-то столь же дотошный, как и настоящий убийца, но меняющий всего пару деталей, как будто хочет, чтобы мы знали, что он подражатель. Что он делает это, чтобы поиграть с нами.
Но зачем кому-то понадобилось брать подпись настоящего убийцы? Какая возможная причина у них могла быть? Восхищение? Мания величия? Чтобы защитить настоящего убийцу и замести следы?
Я по-прежнему убеждён, что первый убийца заперт в психиатрической больнице Святой Марии.
Деон Найт.
Когда я допрашивал его два с половиной месяца назад, он умело избегал моих вопросов, отвечая с пугающим самообладанием и беспечностью. И прежде чем я успел обрушиться на него с новыми требованиями, прибыл его грёбаный адвокат и выпроводил его.
И правда в том, что у нас нет достаточно реальных улик против него. Всё, что у нас есть, — это изображение со скрытой камеры его последней жертвы, запечатлевшее часть его шрама и внушительную фигуру.
Я несколько дней боролся за получение ордера на обыск, и когда мне это наконец удалось, я без колебаний обыскал весь его дом. Всё время, пока мы были там, этот ублюдок небрежно потягивал виски из стакана, приподняв бровь и изобразив саркастическую ухмылку на своём грёбаном лице. Мы нашли чёрный свитер с капюшоном, похожий на свитер убийцы, и много компьютеров. Но, хотя мы изъяли диски, мы ничего на них не нашли. Этого ублюдка трудно загнать в угол.
Так что в конце концов мне пришлось это сделать. Я выдумал доказательства.
Пока мы обыскивали его квартиру, я попросил одного из моих агентов взять пару ботинок Деона. Той ночью я прокрался обратно на место преступления и использовал их, чтобы оставить отпечатки обуви в саду за домом, ведущие к задней двери дома его жертвы.
Моя команда не заметила моей фальсификации, и когда я позвонил им, чтобы сделать фотографии в качестве доказательства, они не осмелились спросить, как появились эти следы после того, как они уже провели поиск. Моё оправдание, что убийца вернулся на место преступления Бог знает по какой причине, их вполне устроило.
Мне плевать, если они заподозрят, что я изменил сцену, чтобы загнать этого мудака в угол, потому что мы все согласны с тем, что это сделал он.
Я не горжусь этим, но я преследовал этого сукина сына три года, и у меня больше нет терпения ждать, пока он оступится.
С моими новыми доказательствами мы могли бы отправить его в тюрьму. Но его змеиный адвокат сумел отклонить наш план, предложив поместить его в психиатрическую больницу для обследования до суда. Аргумент в нашу пользу заключался в том, что это дало бы нам шанс собрать психиатрические улики против него, так как же мы могли отказаться от этого?