Но прежде чем я успеваю это сделать, бархатистый язык Деона внезапно касается моего клитора, посылая по мне волну чистого удовольствия, заставляя меня открыть глаза. Мой взгляд встречается с его взглядом, озорная улыбка изгибает его шрам, а чистая похоть и сострадание искривляются в его безднах.
— Кто нанёс травму твоей душе, Эбигейл? Мне нужно имя.
Несмотря на чудовищную, леденящую душу угрозу в его голосе — на этот раз не по отношению ко мне — я стою неподвижно, не в силах ни говорить, ни думать, отягощённая воспоминаниями о том ужасном дне. Моё тело дрожит, когда беззвучные слёзы начинают катиться по моим щекам, горло сжимается в агонии.
Глядя на меня с нечестивым блеском в глазах, Деон снова разжимает язык, захватывает зубами мой клитор и сильно сжимает его, прикусывая меня. Электрическая волна разливается по всему моему телу, перемещая боль из воспоминаний в ноющую радость от его грубых прикосновений ко мне.
— Артур Миллер! Одноклассник, который преследовал меня и шантажировал! — Я вскрикиваю, когда он выпускает мой клитор из своих зубов, посасывая его, жадно облизывая.
— Что он сделал, Эбигейл? — Низкий голос Деона отдаётся вибрацией по моей промокшей коже.
— Я не могу… пожалуйста, — умоляю я, эти мысленные образы становятся слишком реальными. Я чувствую жестокое прикосновение Артура ко мне, насильно крадущего то, чем я дорожила, что я берегла для кого-то особенного: мою девственность, мою невинность и мой разум.
— Да, ты можешь, Эбигейл. Что этот сукин сын с тобой сделал? — рычит он. Его язык возвращается к моему клитору, его глаза прикованы к моим, и он начинает ласкать мою нужную точку твёрдыми и точными толчками.
— О боже!… Он… он последовал за мной однажды после школы… о, чёрт возьми, Деон! — Я стону, в то время как невыносимо восхитительная дрожь распространяется по всей моей коже. — Он… он затащил меня в тёмный переулок, угрожая, что, если я не отдам ему это, он покажет всем мою фотографию в душе после тренировки по плаванию. Он… ах, да! Он прижал меня к стене заброшенного здания и стянул с меня штаны, пока я плакала в панике!
Деон прослеживает путь к моему влагалищу, и мои мышцы сокращаются и расслабляются, скручиваются и распускаются, подталкивая меня к этой восхитительной пропасти, стирая удушающую боль моей травмы. Поднимая мою грудь и мои мысли из этой тьмы.
— Что ты почувствовала, Эбигейл? — Шипя, Деон питается моими переполняющими эмоциями, смакуя их, поглощая до тех пор, пока мы не настроимся на одно вселенское измерение, на одну вибрацию души вместе.
Мои глаза затрепещут от блаженства, когда его бархатистый рот возобновит свою восхитительную атаку.
— Я была в шоке и испытала отвращение.
В то время как кончик его языка совершает голодные потусторонние толчки, сливающиеся в сверхъестественное давление, его губы посасывают мой клитор в божественном трении. Оргазм вспыхивает опасно быстро внизу моего живота, как будто сам Гефест, Бог вулканов, готовил мой взрыв.
— Я ненавидела его! — восклицаю я. Я вскрикиваю, всхлипывая от удовольствия, слёзы стыда катятся по моим щекам. — Я ненавидела себя, потому что в глубине души мне это нравилось! Я испытала оргазм, когда он кончил мне на задницу, и ещё раз, когда он плюнул мне в лицо после того, как кончил, оскорбляя меня.
Тьма пытается поглотить меня ещё раз, и мой разум колеблется, когда моё естество сжимается в тисках эйфорического блаженства, мой оргазм угрожает стать разрушительным наслаждением. Но внезапная холодность, с которой уходит Деон, когда он отрывает свой рот от моего клитора, заставляет моё тело содрогнуться от разочарования.
Глядя вниз, я натыкаюсь на его пылающие глаза, его розовые щёки, его влажные губы и подбородок, в нескольких дюймах от моего влагалища, портрет абсолютного совершенства с моим возбуждением, блестящим на его лице.
— Что было дальше, Эбигейл? — спрашивает он. Его голос и выражение лица выдают безумие, которое поселилось в моих органах.
— Ничего, — бормочу я, дрожа от нарастающей боли внутри.
Он приподнимает бровь.
— Ничего?
— Я… я… больше ничего не помню… — Признаюсь я, отводя взгляд. — Мой мозг навсегда стёр эти воспоминания.
Стыд и смущение заставляют меня отстраниться от Деона.
Он слишком подавляющий. Он слишком силён для меня.
Электрический разряд пронзает мой мозг, и я выгибаю спину, наклоняя голову, когда он захватывает зубами мой набухший и пульсирующий клитор, прикусывая его так сильно, что кажется, будто он отрывает его. Боль, распространяющаяся подобно огню в моей киске, доводит меня до пика этого безумного оргазма.
Мой пронзительный стон разносится по замкнутому пространству.
— О… Боже! — Кричу я, мои глаза становятся круглыми, как блюдца. — Я не помню, Деон! Это правда!
При моём вскрике его язык двигается, чтобы стереть следы укусов, но он останавливается слишком быстро.