Ослеплённый своей одержимостью ею, я хватаю её за челюсть и поглощаю её. Всю её. Её неповторимый вкус, её мягкое тело, прижатое к моему, её опьяняющий аромат. Наши языки соприкасаются, танцуют, борются. Наша слюна сливается. Наши ароматы растворяются друг в друге, и я пью её дыхание и вливаю своё в её лёгкие.
Другой рукой я медленно провожу по линиям её тела. Кончики моих пальцев покалывает, как будто я прикасаюсь к оголённым электрическим проводам, и осколки чистого удовольствия пронзают мою кожу, усиливая мою эйфорию. Когда я обрисовываю изгиб её левой груди, по моему члену пробегает дрожь, когда я добираюсь до её напряжённого соска. Я сильно прикусываю её нижнюю губу, одновременно сжимая этот торчащий стержень между большим и указательным пальцами, затем тяну, выворачивая его в приятной агонии.
Стоны Эбби теряются на моём языке, но её тяжёлое дыхание прерывается, когда она выгибает спину и прижимается хрупкой шеей к ремню, отчего у неё перехватывает дыхание. Весёлый смех клокочет в моей груди, когда я прерываю поцелуй, глядя на то, как она пытается вдохнуть.
— Я вижу, ты следовала моему правилу, детка. Ты больше не носишь трусики. Хорошая девочка. Если хочешь, я открою тебе новое о моём прошлом. — Я похотливо ухмыляюсь, ловя её интерес.
Этот первобытный огонь вспыхивает в её глазах. Её голос слабый, но ясный.
— Да, пожалуйста.
Всё ещё держа её сосок между пальцами, я тяну его во второй раз, вырывая у неё ещё один сдавленный вздох. Глаза Эбби закатываются к затылку, а её тело корчится от облегчения.
— Какая же ты жадная маленькая шлюшка, — поддразниваю я её, скручивая свой шрам.
Если бы её глаза могли убить меня, я бы уже был мёртв. Её мрачный взгляд заставляет меня разразиться восхитительным смехом.
— Пошёл ты, — сердито выплёвывает она, пытаясь высвободиться.
Разозлённый её оскорблением, мой смех затихает, и я тяну её за сосок в третий раз, с гораздо большей жестокостью, причиняя ей только боль.
— Почему ты всегда так обращаешься со мной? Я просто хочу помочь тебе, и каждый раз, когда ты смеёшься надо мной, делаешь мне больно. Почему?
Её всхлипывающий шёпот достигает моей груди, а её голос и эти печальные слова проникают в мою кровь, скручивая мои органы от жалости.
— Потому что так я выражаю свои чувства, Эбигейл, — признаюсь я, пристально глядя на неё.
Мой честный ответ потрясает её, и я вздрагиваю от собственных слов, осознавая, что я только что сказал. Чувства.
— Я не верю тебе, Деон. Я знаю, что ты способен на гораздо большее. Я знаю, что ты способен проявить нежность, чтобы выразить свою любовь. Я уверена в этом, — решительно заявляет она, внезапно погружаясь в мои чёрные бездны, чтобы прочесть мою душу.
Ярость растёт в моей груди, а моя слабость только обостряет отвращение к себе. Хотя небольшая часть меня пьёт её слова, как святую воду, моя злая сторона овладевает мной.
— Единственное, на что я, возможно, был бы способен прямо сейчас, это убить тебя, — рычу я, хватая ремешок у неё на шее и с силой натягивая его, чтобы у неё перехватило дыхание.
Её глаза выпучиваются, а сдавленный крик застревает у неё в горле. Ужас искажает её лицо, когда она пытается вырываться из-под меня, хватая ртом воздух.
Я смотрю на неё, питаясь её страхом и страданиями, и начинаю восстанавливать контроль над ситуацией.
Её лицо краснеет, и она отчаянно дёргает свои сжатые запястья, конвульсивно извиваясь подо мной, её глаза слезятся в поисках притока кислорода.
— Потребуется всего десять секунд, чтобы ты потеряла сознание, и двадцать, чтобы убить тебя. Итак, Эбигейл, ты всё ещё хочешь бросить вызов смерти?
В моих словах ненависть и… любовь? встречаюсь с ней взглядом, от которого сжимается моё сердце.
— Десять, — начинаю я.
Мой член пульсирует, и толчки адреналина покалывают каждый нерв в моём теле в волнующем восторге.
— Девять, — рычу я, видя, как она борется из последних сил.
— Восемь, — шиплю я, прижимаясь бёдрами к её бёдрам для облегчения. Удовольствие нарастает у основания моего позвоночника, сжимая его тревожащей хваткой.
— Семь, — угрожаю я, наблюдая, как обильные слёзы катятся по её щекам, заливая искажённое болью и ужасом лицо.
— Шесть, — выдыхаю я, наклоняясь к ней, сдавливая её грудь своей, вырывая последние остатки драгоценного кислорода из её горла.
— Пять.
Её неистовые движения замедляются, а мышцы, некогда твёрдые, как железные прутья, обвисают и обмякают.
— Четыре, — шепчу я ей в рот, касаясь её приоткрытых губ своими, погружаясь в её глубокие голубые глаза.
Это яркое сияние, этот огонь жизни угасает. Я вижу, как по телу Эбигейл расползается бессознательное состояние, и чувствую резкий запах смерти, приближающейся пугающе быстро.
— Три. — Я дышу ей в рот, касаясь кончиком своего носа её носа.
Бред этого действия скручивает мои нейроны со злым удовольствием. Адреналин и эйфория обжигают мои вены, заставляя меня почти по спирали скатываться в чёрную пропасть разврата. Заставляя меня чувствовать то, что Эбби чувствует прямо сейчас.
От неё у меня перехватывает дыхание.