— Что «да»? Тебе нужно моё прошлое или оргазм? — Он покусывает мочку моего уха, его пальцы медленно опускаются к моей щели.
Я слегка извиваюсь в его руках, пытаясь освободиться ещё раз, пытаясь снова обрести контроль над ситуацией, но я запуталась в своей собственной мазохистской игре.
— О чёрт! И то, и другое! Я хочу и то, и другое! — Я вскрикиваю, когда он засовывает в меня два пальца.
Моё сердце подскакивает к горлу, и я выгибаю спину, дрожа от ударной волны удовольствия, которую он только что послал по моему телу.
Я царапаю его руку, пытаясь избавиться от невыносимой потребности, но не могу, не хочу. Моя киска сжимает его неподвижные пальцы в отчаянной безмолвной мольбе.
— Хорошая девочка, — ухмыляется он у меня на плече, сильно прикусывая.
Ещё один задыхающийся крик обжигает мне горло, когда его зубы царапают мою кожу.
— Но ты, чёрт возьми, этого не получишь. Нет, пока ты не покажешь мне свою истинную сущность. Я знаю, что скрывается за этой маской невинности и жалости. Я чувствую это, Эбигейл, — бормочет он, слизывая боль своим мягким, тёплым языком, в то время как его пальцы выскальзывают из меня, заставляя меня дрожать от разочарования.
Смятение и ярость поднимаются в моей груди.
— Деон… Прекрати эту чушь. Я — это я сама. Я не прячусь ни за какой маской. Ты тот, кто это делает. Это ты прячешься за этим бесстыдным щитом манипулирования. Я знаю, ты подавляешь свою боль и уязвимость. Тебе не кажется, что я чувствую запах твоей ненависти к себе? — Выпаливаю я, слегка поворачиваясь к нему лицом.
Выражение его лица мрачнеет, когда он сжимает челюсть. Я затронула его слабое место.
— Не играй со мной больше, чем ты уже играешь, Эбигейл. — Он угрожает мне, снова засовывая в меня два пальца, на этот раз ещё более жестоко.
— Чёрт! Я не играю, Деон! Я делаю свою работу. Я пытаюсь помочь тебе, — выдыхаю я, задыхаясь, мой разум затуманивается, оргазм опасно быстро формируется в моём естестве, когда он начинает двигать пальцами.
— В твою работу входит вот так раздвигать ноги и трахаться с твоими пациентами?
Его обидные слова западают мне в грудь, когда его пальцы скользят в моей киске в бешеном ритме. Обхватить мой мозг словами ещё никогда не было так сложно. Моё единственное желание — это стонать от блаженства. И всё же ярость с внезапной силой закрадывается в мою кровь.
Я знаю, что Деон проверяет меня, в то время как я должна была бы давить на него. Зачем я вообще сюда пришла? Чтобы унизить себя? Чтобы доказать, что я импульсивный человек, который не может контролировать свои собственные потребности? Чтобы меня трахнули?
— Я знаю, ч-что ты пытаешься… сделать, Деон. Я не дура. Я знаю, ты делаешь мне больно, чтобы замаскировать свою неуверенность и спроецировать собственное отвращение на кого-то другого. Чёрт… о, Боже… Неужели ты думаешь, что я занимаю такой высокий пост просто так? Я… я надрывала свою задницу, чтобы добраться туда, где я сейчас нахожусь. Это будут не твои… д-детские замечания, чтобы заставить меня отступить.
Я вздрагиваю, дрожа. Его пальцы снова вытягивают мой разум из тела, и я не могу остановить стыд и вину, захлёстывающие меня.
— Я вижу только то положение, в котором ты сейчас находишься, Эбигейл. Раздвинутые ноги, мокрая киска, обнажённая и нуждающаяся в моих пальцах и члене, как хорошая маленькая шлюха. Ты действительно хочешь мне помочь?
Его оскорбление заглушается моим собственным эгоистичным, безумным голодом. Я сбрасываю свою мораль со скалы, наблюдая, как она разбивается об острые скалы чёрного океана безумия.
— Да, да, да! Я хочу помочь тебе! Это моя грёбаная работа! — Я стону, не в силах сдержаться, когда последние проблески моей рациональности исчезают.
— Ты продолжаешь говорить, что твоя работа — помогать людям, Эбигейл. Но кого ты пытаешься убедить? Это для меня или для себя? Ты утверждаешь, что любишь чувствовать себя под контролем, когда твоё единственное глубокое желание — это быть под контролем, — рычит он мне в губы, не отрывая взгляда от моих глаз, в них разрушительно пылает похоть.
Его пальцы двигаются внутри меня быстрее, посылая электрические разряды по всей моей коже. Он трахает меня пальцами с такой утончённой жестокостью, что я хватаю ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды. Всё вокруг меня сжимается и рушится, бросая меня в водоворот эйфории, и я хватаю его за запястье, пытаясь остановить, пока не растеклась по полу в луже непристойности.
Но я бессильна перед его доминированием, перед его силой, перед его разумом. Его дьявольская ухмылка становится шире, шрам преступно изгибается.
— Ты ничего и никого не контролируешь, Деон! Напоминаю тебе, что это не я заперта в изоляторе психиатрической больницы! — Кричу я, чувствуя, что балансирую над краем пропасти.
— Ты уверена, что это не ты заперта в своём собственном разуме, маленький кролик? — шепчет он мне в губы.