Я знаю каждую деталь её жизни, всё о ней. Я провёл всё своё существование, изучая её, преследуя её, одержимый ею. И убить её было бы шедевром вселенского совершенства.
Я бы прикоснулся к неземному блаженству в своём собственном внутреннем концерте, создавая вечную пьесу.
И, правильно разыграв свои карты, я должен наконец оказаться в центре внимания на сцене жизни Эбигейл. Но она развлекает себя с этим монстром, запертым в этой грёбаной психиатрической больнице. Ей нравится этот трепет опасности, этот прилив адреналина от того, что он манипулирует ею.
Злые, как и мы, способны только причинять боль. Мы не способны испытывать ни раскаяния, ни сострадания, ни проблеска любви. Мы убийцы, и поэтому получаем удовольствие от страданий других. Мы не можем изменить свою природу.
Она не понимает и позволяет ему играть на себе, как на грёбаном пианино. Я слышал, как она стонала его имя прошлой ночью, когда оставила окно открытым.
Деон. Деон. Деон.
Это тот мудак, который преследует её мысли каждую грёбаную секунду дня и ночи. Я должен быть тем, кто будет преследовать её в её снах, в её мыслях, в её душе.
Даже если я очарован им, потому что его убийства настолько близки к совершенству, насколько это возможно, я ненавижу его, потому что он затмевает меня. Он раздвигает границы, которые я так долго устанавливал вокруг неё.
Я должен убить его. Я должен убить их обоих. Это сделало бы меня Богом. Я бы вышел за пределы измерений и испил сущность вечного знания.
Мой взгляд останавливается на её окне, где уже довольно давно не горел свет. И я уверен, что она трогала себя, думая об этом психопате. Что за шлюха.
Ей всегда нравилось разыгрывать невинную, сдержанную девушку, в то время как на самом деле она всего лишь шлюха, изголодавшаяся по членам. Она раскрылась в университете с этой маленькой сучкой Дженной во время тех сумасшедших вечеринок. Она так напивалась, что у меня был лёгкий доступ, тем более что Дженна всегда была в отключке или трахалась с каким-нибудь идиотом.
И когда Эбигейл осталась одна, без сознания, я воспользовался ситуацией и овладел ею. Я сделал её своей. Но она так ничего и не узнала. Каждый раз она просыпалась в своей комнате в общежитии без единого воспоминания, неспособная объяснить, как она вернулась в свою постель.
Но теперь мне нужно забрать её, когда она в сознании. Я не могу вечно быть её тенью, забирая её только тогда, когда она без сознания. Так больше не пойдёт. Мне нужно, чтобы она проснулась.
Тик. Так. Тик. Так.
Смотреть, блядь.
Я должен шевелить задницей, чтобы выследить свою следующую жертву. Сукин сын живёт один в своей крысиной норе на другом конце города. Было бы таким удовольствием помучить его медленно, прежде чем зарезать, но на этот раз я положу его голову и гениталии на крыльцо. И поскольку завтра Хэллоуин, мне придётся поторопиться. Люди подумают, что это страшное украшение. Я заставлю их кричать во всё горло от ужаса.
Эбигейл Роланд и Деон Найт будут последними в моём списке. Они будут последним стаккато моего концерта. Пик эйфории перед вечной тишиной.
Я бросаю последний взгляд на окно Эбигейл и дьявольски кривлю губы, поворачивая ключ в машине. Рёв двигателя подо мной только погружает мой разум в водоворот безумия, представляя все восхитительные способы, которыми я мог бы убить её.
— Игра начинается завтра, Эбигейл. Лучше беги, если не хочешь, чтобы тебя поймали. А пока сладких снов, маленькая шлюшка, — говорю я, глядя на её окно.
Я нажимаю ногой на акселератор, и машина рвётся вперёд, издавая его злобный смех в унисон моему, когда я въезжаю на тёмные и пустые улицы города.
Глава 17
Эбигейл
Призрачные присутствия
Этот мудак Деон оставил свои грёбаные отпечатки пальцев на моих щеках и засосы на шее, так что мне приходится наносить тонну тонального крема.
Не говоря уже о том, что моя киска всё ещё болит от его чудовищного члена. И он медленно двигался с ним. Что произойдёт, когда он трахнет меня, не сдерживаясь? Неужели это действительно разорвёт меня на части?
Стыд и вина сжимают мою грудь. Как я могла это сделать? Как я могла позволить ему взять ситуацию под контроль и сделать то, что он сделал?
Он трахнул меня, хотя и отказал нам обоим в оргазме. И технически это был не полный трах, поскольку он просто вложил это внутрь. Или, по крайней мере, это то, что я говорю себе. Я снова изменила Итану. Я изменила самой себе после своего обещания, что никогда не позволю ему прикоснуться ко мне. И всё же я нырнула с головой, потеряв рассудок в его игре и в своём желании к нему.
Он должен оставаться взаперти. Такой человек, свободный в обществе, приносит только неприятности. Даже если в данный момент он доставляет неприятности только мне. Пугающе приятная и возмутительно вкусная неприятность.
Деон становится зависимым, сильнее наркотика. Мощный галлюциногенный и опасный наркотик, который в конечном итоге убьёт меня.