Перекатывая и посасывая нижнюю губу между зубами, я провожу пальцем по своей груди, широко раздвигая ноги, чтобы показать ему свою обнажённую киску. Схватив свой затвердевший сосок большим и указательным пальцами, я тяну его и сильно покручиваю. Электрические разряды распространяются по всей моей коже, и жжение усиливает мою потребность до тревожащего уровня. Моя голова откидывается назад, и мои глаза закрываются, когда я выгибаю спину, громко постанывая.
— О да…
Взгляд Деона — чёрная голодная тень, которая уже пирует на моей коже.
— Ты любишь боль, Эбигейл. Тебе нравится получать её так же сильно, как причинять, эмоционально и физически. Я не прав? — выдыхает он.
Его извращённость говорит правду, которую я не хочу слышать. Которую я не могу слышать.
— Я не причиняю боль, Деон. Я помогаю своим пациентам преодолеть её, — тяжело дышу я, когда мои пальцы во второй раз самостоятельно сжимают сосок. Как будто моим телом овладела независимая тёмная сила.
Его дьявольская ухмылка становится шире при виде моих противоречивых действий.
— Какая же ты великолепная, отъявленная лгунья.
Я тяжело сглатываю, немного приходя в себя. Но необузданная потребность, расцветающая в моих натруженных мышцах, сводит меня с ума. Это становится слишком интенсивным. Я должна немного взять свои слова обратно. Хотя мой голос звучит как едва слышный шёпот, я задаю следующий вопрос.
— Каким был Билл?
При этом имени выражение лица Деона меняется, бушующее пламя искажает его лицо, а его тёмная аура становится ещё больше. Он стискивает зубы, но не прекращает качать свой член.
— Напряги свой клитор, Эбигейл. Я хочу видеть, как ты достигнешь пика наслаждения, но ты не впадёшь в оргазм. Только я могу дать это тебе. И ты будешь умолять об этом. Это ясно? — шипит он.
— Сначала ответь на вопрос, а потом я сделаю то, о чём ты просил, — отвечаю я, находя минимум контроля и решимости в собственном поражении.
Я чувствую, как его мысли блуждают в далёких воспоминаниях, даже если его чёрные глаза всё ещё тревожно прикованы к моим.
— Он был очень жестоким человеком. Он бил мою мать и меня, издевался над ней и просто ждал, когда она умрёт, чтобы получить небольшую страховку, которую она отложила для меня. Ему это удалось, когда мне было десять. — Голос Деона срывается от отвращения и ярости, как будто он плюётся ядом и раскалённой кислотой.
Моё сердце сжимается в тисках отчаяния, подступают слёзы и щиплют глаза. Это первый раз, когда мне так больно за пациента.
Его голова резко ударяется мне в грудь двумя лезвиями презрения.
— Я сказал тебе потрогать свою киску. Если ты не сделаешь этого, Эбигейл, я буду тем, кто это сделает, и поверь мне, ты не будешь кричать от удовольствия, — рычит он.
Дрожь сотрясает моё тело, когда я понимаю, что прошлое Деона скрывает гораздо более тёмных и пугающе опасных демонов.
Под его пронизывающим взглядом я провожу пальцем по своему плоскому животу, к пупку, спускаясь к холмику. Я упиваюсь выражением желания Деона и его рукой, двигающей его член. Удовольствие разливается по каждому нервному окончанию от этого эротического видения и от моего собственного прикосновения.
— Я хочу услышать, как ты стонешь моё имя. Я хочу услышать, как ты умоляешь меня трахнуть тебя, Эбигейл, — рычит он, мышцы его ног так напряжены, что пульсируют, готовый броситься, чтобы схватить меня.
Добравшись до клитора, я начинаю тереть его медленными круговыми движениями.
Волна блаженства достигает моего мозга, и пронзительный стон танцует на моих голосовых связках. Не знаю, то ли дело в том, что я мастурбирую перед Деоном, то ли в том, что наша игра сокрушает нас обоих своей мощью, то ли в том, что я слышу болезненные подробности его жизни, но мои мышцы начинают корчиться, сжиматься и выворачиваться под моим восхитительным натиском.
Инстинктивно двигая бёдрами, я ещё больше раздвигаю ноги, чтобы наши колени соприкоснулись. От этого контакта по всему моему телу пробегает электрический разряд.
— О, Деон… — Я стону, увеличивая скорость движения пальца.
Моё сердце сильно колотится, дыхание сбивается, веки тяжелеют, я чувствую это мучительное возвышенное напряжение, влекущее меня к долгожданному блаженству.
— Смотри на меня, Эбигейл, — его тон был очень грубым, когда он поглаживал свой член быстрее и жёстче.
Его глубокий голос и этот незаконный вид наполняют мою киску горячим потоком соков, и моё отчаяние достичь пика доводит меня до безумия. Моё прерывистое дыхание рикошетом отражается от стен.
Его чёрные ямы поглощают меня, проникая в самые потаённые уголки моей души, открывая каждую деталь, читая мою правду, вызывая моих демонов. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой беззащитной.
Мои пальцы ускоряют темп, и, ослеплённая приближающимся оргазмом, я свободной рукой сжимаю бедро Деона так сильно, что впиваюсь ногтями в его плоть, заставляя его рычать, как животное.
— Что… д-Билл д-сделал… с тобой? — Я ахаю.