Прерывисто дыша, она водит глазами из стороны в сторону, ища вопрос. Когда она это делает, тяжесть вожделения душит меня, разрушая остатки моего самоконтроля. Ослеплённый своим безумным опьянением, я толкаю головку своего члена внутрь неё, и Эбигейл вскрикивает от боли и удовольствия от неожиданного вторжения.
— Чёрт! Ты чертовски огромный, я не могу это вынести. — Она борется, почти рыдая.
Это правда. Хотя нескольким женщинам удалось справиться с этим, большинство отказались от начинания, оставив меня заканчивать в одиночестве. Что я могу поделать, если Мать-природа подарила мне десятидюймового монстра? Но я уверен, что мой маленький кролик более чем способна справиться с этим. И даже если это не так, я, чёрт возьми, заставлю её.
— Да, ты можешь, детка. Ты будешь принимать это столько раз, что собьёшься со счёта. Я придам форму твоей киске, а твоё тело — моему. Давай. Первый вопрос, или вместо того, чтобы входить медленно, я войду одним толчком. И это будет больно. Я разорву тебя на части. Ты этого хочешь? — рычу я, чувствуя, как её тугая киска душит меня в обжигающих объятиях. Я хватаю её за волосы на голове правой рукой, поднимая её голову вверх, вырывая ещё один крик боли из её горла. — Ну же, Эбигейл. Говори!
— О, блять! — стонет она, когда я сильнее толкаюсь в неё, и она так сильно стискивает простыни между пальцами, что у неё дрожат руки, дрожит всё тело. — Я ненавижу тебя.
Удовольствие сжимает мои органы, а мышцы напрягаются от непостижимого ощущения её тугой киски вокруг моего члена. И я только на четверть внутри. Чёрт.
— К-сколько раз Б-Билл…? — наконец она заикается, прерывисто дыша, её губы кривятся от восхитительной боли.
Этот тёмный демон выползает из тайников моего разума, и всплывают пугающе травмирующие образы, от которых у меня перехватывает дыхание.
— Несколько… Он перестал, когда умерла моя мать. После того, как понял, что она слишком долго не двигалась на диване. Однажды июльским утром он забрал свои немногочисленные вещи, документы о страховке и исчез навсегда, — рассказываю я срывающимся голосом.
Я не знаю, как мне удаётся признаться в этом. Чего я избегаю говорить Эбигейл, так это того, что благодаря моей компании по распознаванию лиц я снова нашёл этого придурка спустя годы. Он был моей первой жертвой. Я пытал его несколько дней, прежде чем зарезать. Я даже изобрёл вместе с ним свой фирменный знак убийцы. Тот, который я использовал против всех двадцати пяти сукиных сынов.
Глаза Эбигейл расширяются ещё больше, и она смотрит на меня с неподдельным состраданием.
— Деон…
Её шёпот источает всю её сердечную боль за меня, и это ударяет меня прямо в грудь, ослепляя яростью.
— Мне не нужна твоя грёбаная жалость, Эбби. Второй вопрос. Давай, — рычу я, дёргая её за волосы, заставляя ещё раз взвизгнуть от боли.
В её голубых глазах блестят слёзы боли и сострадания, но она бросает на меня презрительный взгляд. Эта психотическая игра сводит меня с ума, но мне нравится чувствовать, как немного безумия проникает в мою кровь. Это ещё больше усиливает моё блаженство.
Столкнувшись с её молчанием, я двигаю бёдрами, продвигаясь вперёд, пока не оказываюсь более чем наполовину внутри неё.
— О боже, Деон! — восклицает она. Она выкрикивает моё имя так громко, что оно отскакивает от мягких стен. Несмотря на ремни, она выгибает спину и яростно извивается.
По моему позвоночнику пробегают мурашки, а в животе нарастает удушающее напряжение, скручивающее и тянущее его. Я наклоняюсь над ней, просовывая свой член глубже в её влагалище, вырывая блаженные вздохи из её рта. Схватив её за подбородок, я притягиваю её лицо к себе, заставляя посмотреть на меня.
— Ты чувствуешь это, детка? Ты чувствуешь, как мой огромный член растягивает твою маленькую тугую киску? Это грёбаное безумие, — рычу я, наслаждаясь её округлившимися глазами, смотрящими на меня в чистом экстазе. — Задай свой второй вопрос, Эбигейл. Или я тебя задушу.
Я ослеплён удовольствием, властью, которую я имею над ней, и той, которую она имеет надо мной, и моя нервная система на грани короткого замыкания.
— Другие мужчины… издевались над тобой? Или только… Билл? — Её слова выходят запинающимися.
Ледяная дрожь пробегает по мне, заползая в мозг, прикасаясь к этим воспоминаниям.
— Нет, просто Билл. — Я выдыхаю, ослабляя хватку на её челюсти.
Мой член почти болит от потребности вонзиться в неё и начать трахать, моё колотящееся сердце выкрикивает свои мольбы в мои уши, а мышцы пульсируют, готовые выплеснуть нарастающий экстаз. Эбигейл принимает мой размер, слегка расширяясь, и она не может не двигать бёдрами, ища более глубокого контакта.
Весёлая улыбка появляется на моём лице, и эти тёмные тени прошлого исчезают из моей головы.
— Ты видишь, как сильно ты хочешь меня, маленький кролик? Я чувствую, как твоя киска умоляет меня, сжимает меня, но третьего вопроса не хватает.