— Остаточной магии нет, ваше превосходительство. Ни на двери, ни на окнах, ни... — он запнулся. — Нигде.
— Если князя убили без магии, надобно звать сыскную полицию, — Всеволод обернулся к Шереметеву, и тот кивнул.
— Сыскная часть в моём ведомстве. Пришлю нынче же.
— Это уж мы без вас, Всеволод Кириллович, разберёмся, — процедил Обручев. — Вы нынче за охрану Государя отвечаете. Вот и извольте заниматься своим делом. Присутствие оставьте Присутствию.
Глава 1-4
— Сюда я направлен волей Государя, ваше превосходительство, — спокойно возразил Всеволод. — И только его волей могу быть отсюда удалён. Предлагаю вернуться к осмотру. Убийца князя на свободе, и с каждым часом он всё дальше.
Обручев тяжело посмотрел на него и ничего не ответил. Шереметев кашлянул в кулак.
Больше генерал со Всеволодом не заговаривал. По очереди они называли, что видят, а молодой дознаватель записывал в книжку: кресло повёрнуто, окна заперты изнутри, камин прогорел, бумаги на столе в порядке.
Потом Обручев велел всем выйти, и дверь снова затворили.
Шереметев спустился к крыльцу встречать своих людей из сыскной полиции. Павел Дмитриевич вернулся к матери и сел рядом. Мы со Всеволодом и Ланским отошли к окну.
По лестнице поднялись ещё двое дознавателей с кожаным футляром. В кабинете они пробыли с четверть часа, и, когда вышли, старший доложил Обручеву, что магического следа нет. На сей раз смотрели с артефактами. Следом прибыл доктор и провёл в кабинете дольше всех. Он сообщил, что смерть наступила между полуночью и двумя часами, судя по тому, как остыло тело и как остыла комната. Удар был один, снизу вверх, точно под ребро. Так бьют, зная, куда и как.
После доктора пришли люди из сыскной полиции. Один из них сразу опустился на корточки у двери в кабинет и принялся разглядывать ковёр.
Я смотрела на всё это, и мысль, которую я гнала от себя с той минуты, как увидела повёрнутое кресло, наконец полностью поглотила меня.
Князь знал своего убийцу.
Он отпер дверь. Вернулся к столу и сел. Повернулся к вошедшему и не встал. Он не пытался сопротивляться, он никого не позвал. Он ждал от этого человека чего угодно, только не ножа.
Дмитрий Павлович Юсупов, который тридцать лет удерживал в узде полсотни родов и не верил никому, этому человеку верил. И получил нож под ребро.
Я чувствовала, как внутри к сердцу подбирается холод. Убил кто-то свой.
Я оглядела приёмную. Обручев, которому не нравился ни Всеволод, ни Юсупов. Дознаватели, которые ночью были в здании. Начальник сыска, которого я видела впервые. Пётр Сергеевич, который знал князя дольше всех. Павел Дмитриевич, который стал нынче князем. Игнат, который дежурил и «толком ничего не видел». Мой муж...
Я одёрнула себя, но было поздно. Я уже посмотрела на каждого.
Очень скоро так посмотрят все и на всех.
— Надо ещё проверить самого князя, не было ли вмешательства, — вполголоса проговорил Пётр Сергеевич, глядя не на нас, а на закрытую дверь. — В кабинете следа нет, это одно. А что делали с ним самим, это другое.
— Да, — коротко отозвался Всеволод.
Мы стояли и смотрели, как человек из сыскной, всё так же сидя на корточках, что-то снимает с ковра пинцетом и прячет в бумажку.
— Поездка его вымотала, — произнёс Всеволод так тихо, что я скорее угадала, чем услышала. — В Пскове он едва держался на ногах. Я предлагал проводить его до особняка. Он отказался. Сказал, что заедет сюда на час. Что ему надо кое-что записать, пока помнит... Я должен был настоять.
Это он выговорил глухо, сквозь стиснутые зубы, и я увидела, как у него на скуле ходит желвак.
— Князь бы тебя не послушал, — я покачала головой. — Ты же сам знаешь.
— Знаю. А должен был.
Глава 2-1
Документы из кабинета Юсупова граф Шереметев изъял лично. Как министр, в чьём ведомстве оказалось дело, он не доверил этого никому: сам присутствовал при описи, сам ставил печать на коробки, сам следил, чтобы дознаватели ничего не путали. Всё это заняло немало времени.
Генерал Обручев это время даром не терял. Он увёл начальника сыскной части к себе, к ним вызвали дежурного по зданию и принесли ночной журнал.
Пока шёл допрос, нас пригласили в присутственную залу. Я узнала её с первого взгляда: когда-то именно здесь Всеволод, тогда ещё Ланской, допрашивал меня о нападении в конторе Руднева. Подали кофий и чай. Брат и сын подступились к княгине Юсуповой, чтобы уговорить её поехать домой, но не смогли с ней сладить.
Наталья Михайловна осталась. Пила, как и мы, горячий невкусный кофий и едва приметно морщилась.
Вскоре к нам присоединился и Обручев.
— Доложу, что нам известно, — начал генерал. — Его светлость прибыл в Присутствие вчера в начале двенадцатого ночи на служебном автомобиле, который был подан к вокзалу. Князь сел один, велел везти сюда и дорогой молчал. Дежурный впустил его, проводил наверх, отпер кабинет и растопил камин. Его светлость велел не беспокоить. Более дежурный его не видел.