Глава 1-1
Разбудил меня стук.
В спальне было темно, и я не сразу поняла, где я и который час. Потом стук повторился, и из-за двери донёсся взволнованный голос дворецкого.
— Ваше сиятельство, из дворца телефонируют. Просят срочно.
Всеволод уже сидел на постели. Я не заметила, как он проснулся, только увидела широкую спину со шрамом под лопаткой.
— Иду.
Он сдёрнул халат с кресла, накинул, не подпоясывая, и вышел. Дверь осталась открытой. Я полежала ещё мгновение. Потом встала, туфли не нашла и пошла за ним босиком, запахивая на себе шаль.
В доме горел свет только внизу. Тимофей Иванович, в наспех застёгнутом сюртуке, держал лампу. Всеволод уже снял трубку.
— Демидов-Вяземский, — сказал он. — Слушаю.
Я остановилась на последней ступени. Отсюда мне было видно Всеволода.
Он только слушал. Ничего не переспрашивал, не отвечал. Я видела, как у него белеет лицо. Не сразу, а от висков вниз, будто отхлынула кровь.
Затем муж поднял глаза и увидел меня. Он накрыл трубку ладонью и сказал одними губами, но я разобрала:
— Юсупова убили.
Меня замутило. Я схватилась за перила и сглотнула, и ещё раз, и не отвела глаз от Всеволода, потому что, если бы отвела, меня бы вырвало тут же, на ступенях.
От страха так бывает.
Всеволод убрал ладонь с трубки.
— Да, я понимаю, — сказал он. — Мы с княгиней будем через полчаса.
Он повесил трубку и, не оборачиваясь, велел Тимофею Ивановичу закладывать сани. И не сошёл с места. Стоял, держа ладонь на аппарате, и смотрел в стену перед собой. Таким я его не видела ни разу. Ни после Пскова, ни на полу у Ланских с кровью на лице.
Я спустилась к нему. Он не обернулся, пока я не тронула его за рукав.
— Всеволод...
Он повернул голову. Кадык дёрнулся, и он сглотнул раз, другой, прежде чем смог говорить.
— Десять лет я его знал, Саша, — выдохнул он. — Одиннадцать почти...
Я взяла его за руку и переплела наши ледяные пальцы. Я не знала, что сказать. Слова не находились, а те, что крутились в голове, казались пустыми и глупыми.
— Что тебе сказали? — спросила я шёпотом.
— Что князь мёртв. Нашли его в Присутствии. Дежурный офицер нашёл, — он помолчал. — Больше ничего. Государь велел быть обоим.
— Кого-то уже подозревают?
Всеволод покачал головой.
— Пойдём наверх, — сказал он. — Пол холодный.
Он повёл меня за руку в спальню и у двери пропустил вперёд. Зажёг лампу, сел на край постели, упёр локти в колени и наклонил голову.
Я стояла посреди спальни и не знала, что делать. Потом опустилась перед ним на пол и взяла его руки. Он не отнял их.
В голове всё смешалось и бежало врозь. Князя нашли в Присутствии, среди своих... Эта мысль отчего-то казалась ужаснее даже мысли о том, что его убили. Это было полнейшей глупостью, но я не могла перестать думать, что лучше бы убили его на улице. Недалеко от особняка Юсуповых. Где угодно, только не в Присутствии...
Кто мог такое сотворить?..
Оболенский в Петропавловке сидит в камере под щитами князя, стало быть, не он.
Под щитами князя...
Я застыла.
Щиты!
Камера Оболенского. Источник в поле под Псковом. Тот вечер одиннадцать лет назад, когда князь пришел арестовать Андрея Оболенского... Границы по всей стране. Всё это ставил Юсупов.
— Саша, — сказал Всеволод в ковёр. — Встань. Простудишься.
— Щиты... — хрипло выдохнула я не своим голосом, цепляясь за мужа. — Господи... его щиты...
Он поднялся сам и поднял меня, взяв за локти, и прежде чем отпустить, запахнул на мне шаль и подержал ладони на моих плечах.
— Я знаю. Они стоят. Пока... Но сколько простоят ещё, не знает никто. Потому действовать нужно быстро. Вокруг источника щиты удержит младший княжич.
— А Оболенский?! — воскликнула я шёпотом. — Если он...
— Саша, — муж сжал мои плечи. — Послушай меня. Щиты стоят. Князь ставил их при жизни, в них уже вложена его магия. Они истончатся без подпитки, но прямо сейчас стоят. И простоят ещё, пока мы не доберёмся до них, а доберёмся мы очень скоро. Князь не первый из Юсуповых, кто умирает...
Его спокойный, уверенный голос обволакивал как кокон, и вскоре я взяла себя в руки. Тревога чуть отступила, вернулась способность мыслить здраво. Я кивнула раз и другой, и Всеволод поцеловал меня в лоб и отпустил.
Потом развернулся и подошел к шкафу. Одевался он быстро, без зеркала. Я смотрела, как он застёгивает рубашку, как не попадает запонкой в петлю и попадает со второго раза, и молчала.
У двери он задержался.
— Справлюсь пока насчёт саней и велю разбудить твою горничную. Жду тебя внизу. Оденься теплее, Саша. Мороз.