Коснувшись шеи Ноктиса, я почувствовала липкую от холодного пота кожу, но под ней пылал жар. Когда я перевернула его, он застонал, но так и не пришел в себя, его лицо исказилось от боли.
Я смотрела на него, раздумывая. Вопреки моим словам, крошечная — нет, вообще-то огромная — часть меня жаждала вышвырнуть его за дверь, и пусть все происходящее просто оказалось бы дурным сном. Мой взгляд метнулся к распахнутой двери, за которой продолжала бушевать буря, а затем к образующейся на полу луже крови. Без моей помощи он умрет там, в холоде и одиночестве. Участь, которой я не пожелала бы и безмозглой твари. На мне было много грехов, но, в отличие от него, я никогда не была намеренно жестокой. Даже к тем, кто этого заслуживал.
Мне нужно было уложить его в постель.
Не одно ругательство сорвалось с моих губ, пока я тащила его в свою спальню. Было заметно, что Ноктис давно не ел нормальной пищи, но, он был по-прежнему намного выше и тяжелее меня.
— Ты должен был быть мертв, — произнесла я, затаскивая верхнюю половину его туловища на кровать, причем отнюдь не деликатно. За ней последовали и ноги, как только я стянула с него черные кожаные сапоги и с глухим стуком швырнула их на пол. — Лишенный магии. И того жалкого подобия души, которым ты когда-то обладал.
Вообще-то, его душу должна была уничтожить Бездна — пустота, в которую его бросили в качестве наказания. Уж мне ли не знать; я была одной из тех, кто судил его в тот последний раз, когда я восседала на золотом троне возле своего мужа Арамаза, Короля Арон-Лира, а силы Всеотца струились сквозь меня в божественной благодати.
Десять лет назад.
— Интересно, как же ты выжил, — я горько усмехнулась. — Воистину самый хитрый из нас, не так ли?
Мой голос стих, эти слова лишь разбередили мои собственные раны. Раны, которые, как я думала, если не исцелились, то хотя бы немного зарубцевались. Но шрамы все еще болели, и достаточно сильно.
«Я оплакивала тебя, — хотелось мне яростно крикнуть ему. — Вопреки всякому здравому смыслу, я оплакивала тебя».
Во второй раз. Или это был третий? Не так просто сосчитать.
И теперь он посмел стучать в мою дверь, словно ничего не произошло? Словно не прошли годы?
Ноктис не приходил в себя, и моему пылающему гневу было некуда выплеснуться, он лишь бесполезно клокотал внутри.
Мне следовало его убить. Это было бы справедливо. Моя рука привела бы в исполнение приговор, вынесенный Синклитом Десяти, предав его той участи, которой он каким-то образом избежал. Пусть теперь я и в изгнании, как предательница своего мужа и Света, но свои обязанности я знала очень хорошо.
Снаружи пророкотал гром, и вспышки молний резко подсветили до боли знакомые черты лица Ноктиса. Буря бушевала прямо над фермой.
И в моем сердце.
Против воли я наклонилась ближе; пальцы едва ощутимо скользнули по его щеке, почувствовав непривычную жесткость щетины.
Такой хрупкий. Так чертовски похож на Смертного.
Как легко было бы принести копье и покончить с этим. Один быстрый, решительный удар, чтобы отомстить за смерти тысяч невинных.
Очередной стон сорвался с губ Ноктиса, его голова откинулась на подушку, бледный изгиб шеи дразнил своей уязвимостью. Что с ним случилось? Как долго он пытался найти помощь, израненный и одинокий?
Я выпрямилась и направилась в спальню. Мир повидал достаточно смертей. Я отказываюсь пачкать руки, забирая жизнь у того, кто не мог защитить себя. Даже если это жизнь бывшего Бога Тьмы и Хаоса.
Застыв в дверном проеме, я бросила последний взгляд на Ноктиса, распластавшегося на моей кровати. Без целителя он вряд ли встретит следующий рассвет. Возможно, это была моя кара, бремя, которое я буду нести до конца своих смертных дней. Наши судьбы всегда были переплетены. Казалось неизбежным, что именно я стану свидетельницей его конца.
Дверь со щелчком закрылась.
ГЛАВА
ГЛАВА
2
Рада
Ноктис не сделал мне подарка и не умер тихо и спокойно.
Я попыталась занять себя делом, отмывая следы воды и крови, оставшиеся после его вторжения в мой дом. Душераздирающие стоны из спальни соперничали с бушующей снаружи бурей. От каждого мое сердце болезненно покалывало, а руки сильнее сжимали тряпку. Не сдаваясь, я с удвоенным усердием продолжала тереть пол.
Неужели среди стонов Ноктиса прозвучало мое имя? Моя жалкая маска безразличия треснула, как слой тонкого льда на мелкой лужице. Схватив ведро, я побежала на кухню. Бросив раздраженный взгляд на Бейна, восседавшего на столе, я прополоскала грязную тряпку.
— Я не стану ему помогать, — сказала я коту. — Если бы я не знала, что он ранен, решила бы, что этот ублюдок делает это нарочно, чтобы поиздеваться надо мной.
Бейн склонил пушистую голову, не отрывая от меня немигающего янтарного взгляда. Взгляд метнулся к коридору, ведущему в спальню.
— Я только посмотрю, — бросила я, с плеском опустив тряпку в ведро с водой, и обогнула стол. — Это не значит, что я буду ему помогать.