Воздухом повелевают Энлиаль1, Видящие, от взора которых не укроется ни одна тайна. Их спутница — Хираз, Богиня Милосердия и Сострадания. Энлиаль вдохнули жизнь в Эйрисов, крылатый народ Воздуха, столь же мудрый, сколь и одаренный в искусствах. Они обосновались на северо-востоке, возводя свои прекрасные жилища в кронах высоких деревьях Аргентьенского леса или в скалистых горах, что над ним возвышаются.
Но даже небесному Отцу ведома тяжесть теней на душе, а потому он также сотворил Ноктиса, Бога Тьмы. Ноктис отказался создавать собственный народ, дабы заселить сумрачные уголки мира, ибо его сердце слишком упорно противилось замыслам Всеотца. Когда Всеотец творил мир, он призвал для этого силы Порядка, но под покровом бытия притаился Хаос, жаждавший совратить неосторожных. Ноктис, восставший против Всеотца еще на заре творения, легко поддался коварному шепоту Хаоса, и сердце его почернело от зависти к брату Арамазу, ибо он тоже возжелал безраздельной власти.
Втайне, вдали от глаз своих братьев и сестер, он попытался сотворить собственных созданий. Но без благословения Всеотца из его рук получались лишь жуткие, отвратительные чудовища.
При этом, все Аурея сплотились, чтобы создать последнюю расу — Людей. Всеотец постановил, что Люди должны получить малую толику от каждой стихии этого мира, что сделает их наиболее похожими на него самого. Но Ноктис, Падший, в тайне от остальных Аурея, в те дни, когда происходило сотворение Людей, уже замышлял свой мятеж. Он отравил саму их сущность, обрекая на вечный конфликт — сотворенные силами Порядка, они остаются вечно искушаемыми Хаосом.
Те же, кто безвозвратно пал в пучину скверны, превратились в Ракашей — расу звероподобных людей с клыками и когтями. Они составили основу темного воинства Ноктиса, будучи такими же жестокими и ужасающими, как их повелитель. Когда остальные Аурея увидели, что он натворил, то в ужасе отпрянули и велели Ноктису прекратить свои злодеяния.
Но песнь скверны звучала в его крови слишком громко. Вместо того чтобы раскаяться, Ноктис стремился лишь уничтожить все, что создали его братья и сестры. Многих склонил он на сторону своего обреченного дела, поведя их в бой.
Так мир впервые познал войну.
Аратаниэль Младший, Верховный жрец Арамаза
1755 год Золотого Древа: О Днях Становления
ГЛАВА
ГЛАВА
1
Рада
Будь трижды проклята эта лисица — она снова добралась до моих кур.
Встревоженное кудахтанье вырвало меня из неспокойного сна. Пока я вылезала из теплой постели со все еще тяжелым после сна телом, с моих губ сорвалось немало крепких словечек, сказанных от всей души.
Споткнувшись в темноте комнаты, я добавила еще одно свирепое обещание прибить эту противную зверюгу. Снаружи вспышки молний выхватывали из мрака крупные капли дождя и листья, прижатые к стеклу неистовым ветром. Сезон бурь начался всерьез, и эта обещала стать по-настоящему сокрушительной: ее предвестники уже не первый день омрачали привычно бирюзовые небеса Ласгаллена.
Накануне я не поленилась и надежно укрыла все на ферме — мои движения были быстрыми, но уверенными, когда я загоняла свое маленькое стадо. Громкое мычание араков разносилось в хлеву, примыкающем к дому. Как и я, они чувствовали приближение бури и давящую тяжесть в воздухе, который искрился от дикой магии Хаоса. Это вселило в меня тревогу и заставило дважды проверить каждую мелочь, прежде чем я, наконец, сдалась усталости ради нескольких часов отдыха.
Я не собиралась терять ни единого животного из-за собственной беспечности.
Разумеется, хитрая маленькая лисица, которая доставляла мне постоянные хлопоты на протяжении всего лета и украла уже четырех кур, возвращалась обратно сразу же, как только я засыпала, несмотря на колючие кусты вокруг курятника.
Черта с два я ее просто прогоню. На этот раз пощады не будет.
Парой кратких слов я зажгла лирины на потолке и, благословленные магией Света, они залили комнату мягким золотистым сиянием. Я сунула ноги в тяжелые рабочие ботинки и накинула поверх белой хлопковой ночной рубашки толстое шерстяное пальто, спрятав под ним свою огненную-рыжую косу. Я потянулась было к луку, но потом, немного подумав, взяла вместо него копье со стальным наконечником, которое стояло рядом с кроватью. Мои навыки стрельбы из лука были посредственными, и вряд ли я смогла бы поразить в темноте движущуюся цель.
Ощутив покой от тяжести оружия в руках, я направилась к двери своей тесной спальни. Хотя после Войн Раскола Ласгаллен был более мирным краем, чем многие другие, одинокой женщине все же следовало быть готовой ко всему, даже если когда-то эта женщина была самой могущественной в мире.
Не все хищники, что бродили по диким пустошам, ходили на четырех лапах.
Или были хоть отчасти ручными, как тот, что делил со мной кров. Бейн, издавая возмущенное мяуканье и сердито дергая пушистым хвостом, промчался по коридору. Как большинство котов, он ненавидел, когда нарушали его покой.
Весь дом содрогнулся от порыва ветра. Поморщившись, я прошла в главную комнату, а оттуда, вслед за темным силуэтом Бейна, к входной двери. Раскат грома, сопровождаемый громким стуком дождя, привлек мой взгляд к темному кухонному окну.