Ее объятия были теплыми и поддерживающими, я и не подозревала, что нуждалась в них. Благодарность за ее верную дружбу переполнила меня, и мне пришлось бороться со слезами, а ком в горле мешал говорить.
— Спасибо, подруга.
Я вернулась вместе с ней в дом и убирала на кухне, пока она переодевалась и собирала взволнованного Вариена, который с трудом мог дождаться встречи со своей подругой Алоной. Наконец, дверь за ними с глухим стуком захлопнулась и меня пронзила смесь волнения и тревоги.
Мы с Ноктисом остались одни.
Я взглянула на него через окно, он все еще работал снаружи. Мы были одни, и ничто не остановило бы меня, реши я… Если бы я просто подошла и…
Звезды небесные. Я прожила тысячелетия, но теперь ничем не отличалась от краснеющей девицы, неспособной признать правду даже перед собой.
Хватит.
Я хотела его. Я жаждала ощутить его кожу возле своей, утонуть в его тепле, отдаться огню между нами и позволить ему поглотить меня без остатка. Я хотела, чтобы он трахал меня, пока я не потеряю сознание, пока не забуду о том, что все против нас, и о том, что грозит разорвать нас на части.
Дверь скрипнула и на пороге появился тот, о ком я думала. Растрепанные волосы, через голое плечо небрежно перекинута туника, соблазнительная кожа вся на виду.
— О, ты готовишь обед, — весело сказал Ноктис, заметив меня на кухне, совершенно не подозревая о бушующих во мне страстях. — Отличная мысль, я умираю с голоду. — Он усмехнулся, заметив, что вспотел. — Я быстро вымоюсь и помогу тебе.
Он ушел в уличный душ, а я осталась стоять в кухне, дыша быстро и прерывисто. Я как будто застыла на самом краю, все еще чертовски боясь сорваться.
Мое тело устремилось к двери, двинувшись раньше, чем разум принял решение. Я выскочила из дома, как будто за мной кто-то гнался, и резко остановилась только когда в поле зрения показалась деревянная стенка душа.
Он был там.
Как охотник крадется к неуловимой добыче, так и я мягкими, продуманными шагами приближалась к своей цели. Ноктис как-то сказал мне, что в предвкушении тоже есть наслаждение. Он был прав.
Я увидела его под струями воды, и в животе начал разгораться жар, становясь почти невыносимым. Я позволила себе полюбоваться им. Его глаза были закрыты, по телу текла вода, и казалось, что каждая капля благоговейно ласкала упругие линии его тела. От желания присоединиться к каплям у меня заныли кончики пальцев. Я смогла удержать контроль еще мгновение, глубоко вдыхая вздымавшейся грудью и замерев в буре всех желаний, которые так долго сдерживала. Затем я двинулась.
Ноктис был слишком опытным воином, чтобы не почувствовать моего приближения. Ровно за миг до того, как мое тело столкнулось с его, он открыл глаза. Меня накрыло теплом воды, ударив по чувствам. Я бросилась в наступление и завладела его губами в поцелуе, прежде чем он успел заговорить. Мы шагнули назад и уперлись в стенку душа. Под падающими каплями воды я поймала его недоверчивый взгляд, темный от желания.
— Барадаз, — пробормотал он с вопросом в голосе.
Я прижала палец к его губам, заставляя замолчать.
— Не порти это, — прошептала я, притягивая его к себе снова.
Следующий поцелуй начался медленно, это было томительное исследование, похожее на наш самый первый поцелуй. Мои губы скользили по его губам, язык дразнил, умоляя впустить. Ноктис тотчас открылся, углубляя контакт, и наша потребность друг в друге вскипела с новой силой. Мои руки блуждали по его телу, ведомые к его теплу ненасытным голодом.
Каждое прикосновение было безмолвной мольбой. Обними меня. Будь со мной. Люби меня. А когда он идеально мне ответил, мольба превратилась в пылкое требование. Он застонал, когда я без предупреждения сжала упругую длину его члена, все его тело задрожало. Его глаза загорелись и вдруг мои ноги оторвались от земли: он закружил нас, и моя спина с сокрушительной силой ударилась о стенку душа. Впрочем, меня это не волновало. Я прижалась к нему, обняв его бедра ногами. Он ощущался так упруго, что меня пронзило пьянящее возбуждение. Я должна была почувствовать его внутри.
— Скажи мне остановиться, Барадаз. — Он удерживал меня на весу, одной рукой сжимая мою задницу, а другой комкая платье, промокшая ткань которого липла к коже, его голос превратился в низкий рык. — Скажи мне остановиться, или я не смогу.
— Не останавливайся, — ответила я, двигая бедрами и помогая ему снять с меня белье. — Не останавливайся, — взмолилась я, когда его пальцы скользнули между моих бедер и обнаружили, что я уже готова для него. — Не останавливайся, — простонала я, радуясь, что его нетерпение так же велико, как мое, и, как только между нами исчезли все преграды, наши тела соединились.
О да. Я запрокинула голову назад от невероятного ощущения, как он входит в меня. Как я могла забыть, что его прикосновения — это чистое блаженство? Как я вообще выживала все это время без его тепла, его присутствия?
Будь проклята судьба. Будь прокляты все, кто осуждает нас. Я никогда больше его не отпущу.