— Странная работа для принцессы великого дома Лирасен, — заметил я.
Она рассмеялась, держа зайца за уши, и нож сверкнул, когда она ловко снимала с него шкурку.
— Я всегда была больше охотницей, чем принцессой. — Ее синие глаза встретились с моими. — Значит, Рада рассказала тебе, кто я такая.
— Нет, — ответил я, не желая снова вбивать клин между Барадаз и ее подругой. — Теперь она не так легко доверяет кому-либо свои тайны.
— Можешь ли ты винить ее?
Я покачал головой и пояснил:
— Пятьдесят лет для твоего народа недолгий срок. Ты не сильно изменилась со времени свадьбы твоего брата, тогда ты была светлоглазой девушкой. — Хотя она стала гораздо жестче — как клинок, закаленный горем и невзгодами, но по-прежнему острый.
Мои слова заставили ее удивленно моргнуть.
— Я не думала, что в ту ночь ты запомнишь одну Эльфийскую девушку среди многих других.
— Я всегда стараюсь замечать тех, кто важен, — ответил я с очаровательной улыбкой.
Эльфийку было не так легко провести.
— Ты имеешь в виду врагов, — сказала она.
Я не стал отрицать. Ее семья веками хранила верность Арамазу, и я следил за ними, планируя будущее и наблюдая за трещинами в отношениях между нею и ее братьями.
— Я хорошо помню ту ночь, хотя многие забыли о ней, ведь через несколько часов загорелся Иггдрасил. — Брисеиз прервала работу, полностью сосредоточившись на мне. — Тогда ты устроил скандал, как только освободился от оков. Ты осмелился явиться на торжества под руку со Звездной Королевой, будто она была твоей супругой, а не супругой твоего брата. Ты танцевал с ней всю ночь, целовал на глазах у всех… — На лице Эльфийки расплылась широкая улыбка. — Леандер был в ярости.
Я мог себе представить. Ее высокомерный младший брат, третий в очереди на трон королевства Высших Эльфов Солнечного Огня, всегда презирал меня, еще до начала войны. В ту ночь подразнить его и прочую Эльфийскую знать было для меня источником необузданной радости.
Как от густого тумана отделяются тени, так сейчас в сознании стали всплывать воспоминания. Безумный смех Барадаз, неодобрительный взгляд моего брата, свет и музыка, всепоглощающая волна безрассудства, заставившая меня забыть всякую осторожность. Я помнил больше — теплую кожу под моей, сверкающие синие глаза, спор и слова, острые как ножи. Но главного, случившегося в ту ночь, я вспомнить не мог. Почему я не могу это вспомнить?
Тихий голос Брисеиз вырвал меня из вихря мыслей.
— Я гадала, что это за ощущение, когда кто-то смотрит на тебя так, будто ты единственное, что имеет значение, будто ради тебя он сжег бы весь мир. Каково это — любить так яростно, что все остальное перестает существовать.
Ее слова задели что-то глубоко внутри меня. Кажется, она была первой, кто заговорил о Барадаз и обо мне без мгновенного осуждения.
— Мы оба знаем, что я никогда не буду ее достоин, — признался я.
— Ты слышал Раду. Любовь не имеет отношения к тому, чего мы заслуживаем. Это свободный дар. — Брисеиз закончила разделывать зайца и стук большой кастрюли, которую она достала, эхом разнесся между нами. — Как и прощение.
Держа миску с очищенным картофелем, я встал.
— Могу ли я получить твое прощение, Брисеиз Лирасен?
Она жестом велела мне добавить овощи в рагу, не дрогнув, когда я навис над ней.
— Твои поступки разрушили весь мой мир, — сказала она. — Война, которую ты начал той ночью, охватила пламенем королевство моего отца, убив его и бесчисленное множество других, в том числе и мужчину, которого я любила.
Она быстро и ловко очистила стол от крови и теперь мыла нож, вода каплями стекала с лезвия. Наконец, он с резким звоном вернулся на свое место в подставке.
— Так что, задай мне этот вопрос снова лет через пятьдесят.
В моем голосе проскользнула невольная усмешка.
— Через пятьдесят лет я буду мертв.
Ее позвал Вариен, попросив чистую одежду, она наклонила голову и на свету сверкнула золотая коса.
— Если это случится, — заметила она, покидая кухню, — я буду крайне разочарована в твоих способностях, Владыка Тьмы.
ГЛАВА
ГЛАВА
52
Рада
Пятно не поддавалось. Грязь въелась в белую ткань, точно насмехаясь над моими стараниями, и не отставала, как бы сильно я ни терла льняное платье о стиральную доску, взбивая пену. Со вздохом поражения я бросила его во вторую бочку с чистой водой.
Напевая мелодичную эльфийскую мелодию, Брисеиз продолжила работу и ловко прополоскала платье, после чего добавила его в растущую гору чистого белья в последней бочке. Мы скручивали каждую вещь вокруг крепкого деревянного прута, выжимая как можно больше воды, прежде чем повесить сушиться на веревку. Я потянулась, прижав ладонь к ноющей спине. Стирка изматывала, никогда еще я так сильно не скучала по своей магии.