Из омута тревожных раздумий меня вырвал крик Рады. Взгляд метнулся к распахнутому кухонному окну, тело напряглось, но стоило мне услышать заливистый детский смех, как я сразу расслабился.
— Вариен! Только попробуй.
Голос Рады звенел весельем, она даже не пыталась придать ему строгости. Громкий всплеск. Потом я услышал хихиканье, а потом еще больше звуков плеска.
Любопытство взяло верх, и я поднялся на ноги, кряхтя и морщась от тупой боли в груди. Со времени нашей схватки с Дейрой и Кайусом прошло уже три дня, а мои раны все еще не зажили. Камень Воды ускорил бы исцеление, но Кирей забрал его с собой в Далат вместе с Камнем Воздуха, который ему доверила Рада. Эти лирстоуны были нам очень нужны, учитывая нависшую угрозу со стороны оставшихся членов Хиазмы и Галатора. И все же я не хотел давить на Раду, чтобы она потребовала их вернуть — обвинения Эйриса еще звучали в ушах. После ссоры с другом в ее глазах поселилась печаль, которая терзала меня. Я был прав. Мое присутствие украло ее покой.
Выглянув в окно, я невольно улыбнулся. Вариен и Рада стояли на выгоне возле амбара, между ними — большая бочка. Используя насосы, они поливали араков водой, даря животным прохладу в знойный летний день. Впрочем, не вся вода попадала на араков. При каждом удобном случае Вариен так и норовил окатить водой Раду, делая ее косу и белое хлопковое платье мокрыми. Мальчишка громко хохотал, когда она отвечала ему тем же, прячась за бочку.
Лицо Рады озаряло солнце, на нем сияла беззаботная радость. Если бы ей даровали жизнь обычного человека, была бы она вот такой? Она вышла бы замуж за того Фермерского Парня и обрела бы простое счастье в собственной семье? При одной этой мысли желудок скрутило.
— Вам нужно было вымыть их, а не друг друга.
Брисеиз появилась у ограды выгона, облаченная в кожу, с луком за плечом и зайцем. Я вспомнил, что Эльфийка была охотницей. Она обращалась со мной так, как будто я был одним из тех крупных хищников, которых она в юности встречала в Северном Лесу, в ее взгляде не было страха — только настороженная бдительность, синие глаза следили за каждым моим движением. Я отступил от окна, прежде чем она успела меня заметить.
После того, как Хиазма и их Ракаши разнесли их домик, Брисеиз и Вариен спустились вниз с Милфордского Хребта вместе со мной и Радой. Мы решили вернуться на ферму, по крайней мере, пока я не поправлюсь. Для Эльфов освободили гостевую комнату. Если у Брисеиз и были какие-то мысли по поводу того, что Рада и я открыто делим одну спальню, бывшая Эльфийская принцесса держала их при себе. Впрочем, мы все равно там ничего не делали, просто спали рядом. Моя рана все еще слишком меня беспокоила, чтобы думать о чем-то таком, и, кроме этого, между нами висело невысказанное напряжение, груз тысяч непроизнесенных слов. Нам нужно было поговорить. Поговорить откровенно.
Дверь скрипнула и в кухню ворвалась Рада. Все еще улыбаясь, она провела пальцами по распущенным, чуть влажным прядям волос.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, заметив меня.
— Как будто я болен и чертовски устал быть бесполезным, — честно ответил я. Моя магия была слишком истощена, и из-за слабости я не смог помочь Раде и Брисеиз убрать мертвых Ракашей и Критака. Видеть, как они упорно трудятся, только усиливало вину, давившую на меня.
С глазами полными сочувствия Рада понимающе кивнула и прошла мимо меня к одному из шкафов. Я не мог не заметить, как влажное платье облепило соблазнительный изгиб ее бедер, когда она нагнулась, чтобы достать миску с картофелем.
— Можешь помочь мне почистить картофель. Вместе с зайцем, которого поймала Брисеиз, у нас получится отличный ужин, — заметила она, вынимая два ножа из подставки на столешнице. Я согласно хмыкнул и последовал за ней к столу, сев напротив. Некоторое время мы сосредоточенно занимались делом в комфортном молчании.
— Кажется, я недостаточно часто говорил тебе это, — наконец произнес я, откладывая нож. — Что ты создала здесь, на этой ферме, нечто необыкновенное. — Я выдавил горький смешок. — Ты процветала, а я с трудом выживал, растрачивая дни в жалости к себе.
Рада не подняла глаз от картофелины в руках, наверно, чувствовала, что это еще не все.
— И все же я не могу перестать задумываться, почему, — продолжил я. — Почему ты все еще здесь, Барадаз? Даже будучи Смертной, ты могла бы достичь гораздо большего.
Опустив глаза, Рада молчала, ее пальцы так крепко сжимали рукоять ножа, что побелели.
— Ты разбил мое сердце на миллион осколков, — наконец прошептала она, и голос ее дрогнул. — Не раз, не два, а столько раз, что я боялась: больше нечего будет собирать.
В ее взгляде была такое страдание, что я пожалел, что заговорил, что подтолкнул ее к такой откровенности.
— Ты прав. — Она отложила работу и начала шагать по комнате. — Я прячусь здесь. И я знаю, что это жалко. Но это все, на что я была способна долгое время, — играть роль простой фермерши.