Ах. Мне следовало бы догадаться. Барадаз была слишком упряма, чтобы пустить все на самотек. Наверно, это она убедила моего брата пойти на примирение. Эта мысль оказалась куда более утешительной, чем я думал, она была, как проблеск тепла в том холоде, что поселился в моей груди столетия назад.
— Я понимаю, что ты и остальные боитесь силы Хаоса, видя в ней лишь потенциал разрушения, а не возможности созидания, — произнес я.
— И все же, похоже, ты нашел ей применение. — Арамаз указал на ворота, где линии Хаоса мерцали в лунном свете. — Возможно, тебе стоит показать мне. Убедить меня в том, что я неправ.
Его предложение не оставляло мне выбора. Странное чувство уязвимости захлестнуло меня, когда я повел брата в самое сердце своих владений. Хотелось бы мне, чтобы его мнение для меня ничего не значило, но я не мог отрицать, что оно все еще было важно для меня.
Пока мы шли по пронизанным золотыми жилами коридорам в большой зал, Арамаз хранил молчание. Под неземным светом высокого сводчатого потолка он наконец заговорил.
— Это место прекрасно, брат. Ты и вправду сделал его своим домом, не так ли? — его слова согрели меня сильнее, чем я готов был признать.
Вскоре к нам присоединился Мазир, принеся с собой две кружки и бочонок медовухи, подаренной мне одним из северных вождей. С поклоном он поставил их на ближайший стол и разлил напиток, густой медовый аромат наполнил воздух. Арамаз дождался, пока Анима уйдет, и с насмешливым блеском в глазах заметил:
— Ты хоть представляешь, как зол был Мтар из-за того, что он выбрал тебя?
Я не смог сдержать самодовольной улыбки, отпивая медовуху и наслаждаясь сладким вкусом на языке.
— Возможно, пока Мазир служил ему, стоило ценить его больше.
Арамаз сделал глоток из своей кружки.
— Иногда мы понимаем, что имели, только после того, как потеряем, — произнес он с тоской в голосе.
После секундного колебания я достал один из лирстоунов и горсть ледяного овса, который мы с Мазиром создали, вдохновившись примером Фенрика. Верный своему слову, Арамаз внимательно слушал, пока я объяснял, какую пользу лирстоуны и заключенная в них магия Хаоса принесли Людям, живущим на севере. Я воздержался от упоминания тех изменений, что произошли с Фенриком. Я не был глуп, мне хотелось проверить новообретенную готовность брата слушать. Некоторые вещи лучше хранить в тайне.
— Завораживает, — промолвил Арамаз, позволяя нескольким зернам проскользнуть сквозь пальцы. — Люди доказывают, что из всех наших детей, они самые изобретательные.
Прежде чем я успел прокомментировать, что, возможно, мое случайное вмешательство в их создание не было уж таким негативным, он со вздохом продолжил:
— Но даровать им лирстоуны? Совет этого не одобрит.
Я фыркнул.
— Совет слишком уж осторожен. — Подавшись вперед, я одарил Арамаза своей самой невинной улыбкой. — К тому же, я очень тщательно выбираю, кому их давать.
— И почему же я в этом сомневаюсь? — Он покачал головой, но в его тоне не было ехидства. Склонив голову, он долго и пытливо изучал меня, его глаза искали мои. — Зачем ты это сделал? — наконец спросил он. — Зачем пытался подчинить силу Хаоса? Ты ведь точно понимал риски.
Я отвел взгляд, собираясь с мыслями. Признаться в том, что меня всегда тянуло к этой силе, что я надеялся с ее помощью стать самым могущественным из Аурея, было совершенно немыслимо, это только усилило бы его подозрения.
— Хаос — часть этого мира, нравится нам это или нет. Вместо того, чтобы тщетно пытаться полностью сдержать его, нам следует стремиться его понять. И уже тогда решать, как с ним быть.
— Это в точности то, что сказала Барадаз, — задумчиво прокомментировал мой брат.
Удивленный смешок сорвался с моих губ.
— Королева очень мудрая женщина.
— Надо же. — Странный блеск появился в глазах Арамаза. — Кажется, за все время нашего существования я впервые слышу, что ты кого-то хвалишь.
По спине пробежал холодок тревоги. Этот разговор был куда приятнее, чем я ожидал, но между нами оставалось столько недосказанного, столько вещей, способных вдребезги разбить этот хрупкий мир между нами. Например, тот факт, что женщина, с которой он вскоре свяжет свою судьбу, была моей возлюбленной.
Арамаз взял в руки лирстоун, подставив его под свет. Темная, клубящаяся энергия камня отразилась в его глазах.
— Ты в этом уверен? — спросил он.
— В чем именно?
Только быстрая реакция позволила мне поймать камень, когда он бросил его в меня.
— Ты уверен, что его можно контролировать? Что ты сможешь его контролировать?
Я никогда не позволял сомнениям стоять на пути моих стремлений к власти, ни в Ино-Мире, ни здесь, в месте моего изгнания. И все же под пронзительным взглядом брата я заколебался.
— Да, — наконец заявил я, и уверенный голос не выдал ни капли моей мимолетной неуверенности.
Арамаз посмотрел на меня, а затем медленно кивнул.
— Ну что ж.