Покинув обитель Воздуха, я не спешила присоединиться к Арамазу, а задержалась на деревянном балконе высоко над Лирхеймом, вдыхая холодный зимний воздух, пока надо мной сияли мои звезды.
Они были путеводным светом для других. О, как бы мне хотелось, чтобы они могли направить на верный путь и меня. Это последнее пророчество прозвучало как пугающе-зловещее предупреждение, предназначенное лишь для меня. Это ли имел в виду Всеотец, когда предостерегал меня от неудачи перед тем, как отправить в Арон-Лир? Он знал, как тяжело мне будет исполнять свой долг?
Мои мысли все еще неслись вскачь, когда я присоединилась к Арамазу, ожидающему меня под деревьями.
— Я никогда не желал для тебя такого бремени, Барадаз, — сказал он, заметив меня. Света моих звезд было недостаточно, чтобы разглядеть слезы на его лице, но я слышала их в его голосе, хриплом от боли и сожаления.
Тогда я поняла, что он действительно дорог мне, из-за его доброты, светлой души и непоколебимой веры. Почему же этого было недостаточно? Почему мое проклятое сердце было таким слабым? Почему оно жаждало чего-то большего, когда у меня было все, о чем только можно было просить?
— Это Всеотец приказал тебе держать Белекороза под контролем? — спросила я, и мои слова тяжело повисли в темноте.
Арамаз со свистом втянул воздух, явно удивленный тем, что я пришла к такому выводу. Он ответил не сразу, вместо этого повернувшись к Храму Порядка, крошечные огни пылающих факелов которого едва сдерживали натиск тьмы.
— Я знаю, что Всеотец желает нам лишь добра, — нерешительно произнес он. — Но иногда даже я сомневаюсь в его мудрости. — Он усмехнулся с самоиронией, горький звук, разнесся в безмолвной ночи. — Наверно, Белекороз прав. Я не умею принимать тяжелые решения.
Тогда я подошла к нему и взяла его за руку. Он вздрогнул, прошло много времени с тех пор, как я сама, по своему желанию, дотрагивалась до него. Я почувствовала его тепло сквозь ткань туники, что было резким контрастом с холодным зимним воздухом.
— Ты хороший король, — мягко сказала я ему. — И хороший человек. Это не твоя вина, что судьба требует от тебя невозможного.
Какой бы ужасной ни была правда, я была благодарна за его доверие. Его расчетливое поведение по отношению ко мне и Белекорозу внушало мне подозрение, а иногда даже заставляло злиться на него. Но знание того, что он лишь пытался избежать той темной судьбы, которую мы увидели, все меняло. Хотя мне было больно это признавать, но я должна была с ним согласиться. Даже самая слабая надежда стоила того, чтобы решиться пойти на нечто, что казалось мне невозможным. Я должна была доказать, что достойна доверия, которое оказали мне он и Всеотец.
— Я боюсь, Барадаз, — голос Арамаза дрогнул, когда он накрыл мою руку своей, более крупной ладонью. — Боюсь, что не смогу спасти брата и при этом защитить этот мир.
— Я тоже боюсь, — прошептала я, и мое сердце сжалось от боли за него. Я была так слепа, эгоистично полагая, что единственная, кого терзает выбор, поставленный судьбой и долгом. Когда он обнял меня, я охотно подалась ближе, чувствуя, что он нуждается в утешении не меньше меня. — Возможно, мы можем бояться вместе, — сказала я, уютно устраиваясь в его объятиях и чувствуя мерный стук сердца. — И найти новую надежду за тенями наших сомнений.
— Спасибо, Барадаз. За то, что ты рядом. — Дыхание Арамаза ощущалось на моих волосах, его объятия стали крепче, словно он боялся меня отпустить. — Мне кажется, я тебя не заслуживаю.
Какое-то время мы стояли вместе в темной ночи, молчаливые и полные скорби, но каким-то образом менее одинокие. Мои звезды наверху мерцали далеким, холодным светом, взывая ко мне.
— Отправляйся на север, — сказала я, и мой голос был полон новообретенной решимости. Несмотря на зловещие слова Энлиаль, я не собиралась сдаваться. — Он еще не потерян для нас. Не полностью.
В этом я была уверена. Несмотря ни на что, Белекороз не потянулся к своей силе, когда Арамаз набросился на него, и не выдал наш секрет в попытке ранить брата. В нем все еще оставалась часть, которая жаждала принадлежности к братии.
Арамаз попытался перебить меня, но я коснулась его щеки.
— Положить конец его изгнанию — это решение, которое может принять только король. Именно ты должен протянуть ему руку.
Я знала Белекороза. Несмотря на его причастностность к тому, что Хаос отравляет Людей, он чувствовал себя преданным, Арамазом и мной. Настолько, что не сработали даже мои попытки достучаться до него. Если мы хотели преодолеть пропасть между нами, сначала нам нужно было исцелить эту боль. И у меня была идея, как этого добиться.
Я ободряюще пожала руку Арамаза и улыбнулась.
— А я помогу тебе.
ГЛАВА
ГЛАВА
41
ЗОЛОТЫЕ ДНИ ЛИРХЕЙМА
через 2400 лет после создания Арон-Лира
через 600 лет после сотворения Людей
Ноктис
— Человек вернулся.