Меня не обманул мягкий голос Ноктиса. У его вопроса, заданного в безмолвной ночной темноте, где делиться с ним секретами казалось так соблазнительно просто, имелась определенная цель.
Следующие его слова заставили меня замереть.
— Чтобы они смогли забрать мою магию, потребовалась сила всего Синклита Десяти, включая тебя. Интересно, как же моему брату удалось проделать то же самое с тобой, ведь ты была среди нас самой могущественной.
Он что-то подозревал. Он был умен, а в моей истории было слишком много дыр.
— Я не хочу говорить об этом, — сказала я в надежде отговорить его.
— Это сделал он? — поведение Ноктиса резко переменилось, в его голосе явно зазвучали недоверие и ужас. Тихий шорох подсказал мне, что он смотрит на меня. — Тебя наказал Всеотец?
— Нет, — коротко ответила я, по-прежнему не сводя глаз со звезд. Почему разговоры с ним всегда сворачивали на неудобные темы, заставляя меня сталкиваться с правдой, которую я хотела забыть? — Ты общался с ним больше, чем я. Отправив меня в Арон-Лир, он больше не разговаривал со мной. Последний раз я чувствовала его присутствие, когда…
— Когда ты вышла замуж за Арамаза, — закончил за меня Ноктис, когда я замолкла.
— Да. — Я глубоко вздохнула, не в силах скрыть давнюю душевную боль. — Полагаю, он слишком разочарован во мне, чтобы одарить меня своим присутствием.
— Значит, у нас есть кое-что общее, — сказал Ноктис, и его слова прозвучали на удивление утешительно. — Почему ты поселилась здесь? — спросил он после минутного молчания, меняя тему, как я и просила. Однако ответить на его новый вопрос было ничуть не проще. — У тебя были союзники в Лирхейме. Ты могла бы вести гораздо более комфортную жизнь там или в любом другом крупном городе.
«Тебя не было со мной. А без тебя, какая разница, где жить», — мелькнула непрошеная мысль, но я не могла этого отрицать. Единственная сокрушительная истина, лежащая в основе всего.
— Кто сказал, что я не довольна жизнью здесь?
— Я и не сомневаюсь, что довольна. Кажется, ты процветаешь. То, что ты здесь построила, впечатляет. — Я слышала улыбку в его голосе.
Оказывается, я так хорошо умела вводить в заблуждение, что обманула даже того, кто знал меня лучше всех.
— Я владею только пеплом, — сказала я, устав притворяться. — В миг, когда я разжимаю ладонь, он рассеивается по ветру.
— Это не вся правда, — ответил Ноктис, ничуть не разубежденный.
— Как Тарион нашел тебя? — выпалила я в ответ.
Его молчание затянулось так надолго, что я подумала, он не ответит.
— Он меня не находил, — произнес он в конце концов. — Это я его нашел.
Удивление вспыхнуло во мне. После нападения Вултарона Ноктис сказал, что всегда знал: Хиазме нельзя доверять. Самому искать их было глупо, это не похоже на Ноктиса.
— До меня дошли слухи, что Хиазма снова подают признаки активности, — медленно продолжил он, зашевелившись рядом со мной.
— И что ты надеялся найти? — настаивала я, не желая позволять ему уклоняться от темы теперь, когда он начал открываться.
— До меня дошли слухи, что они пытаются воскресить меня, чтобы вернуть силу Адепта Хаоса с помощью Короны Хаоса, — теперь слова полились быстрее, словно торопливое признание. Они подтвердили все мои худшие опасения. Он никогда до конца не отказывался от Хаоса.
— Ради чего? — потребовала я ответа, охваченная тревогой и разочарованием. Ноктис глубоко вздохнул, избегая моего взгляда. — Белекороз! Ради чего?
— Барадаз… — Я слишком хорошо знала эту интонацию, при помощи которой он всегда пытался меня задобрить.
— Нет! — Неужели я снова попалась на его уловки? Поверила, что он волнуется обо мне больше, чем о своих чертовых амбициях? О своей ненасытной жажде власти? Я села, яростно бросая Ноктису вопросы. — А что, если бы Тарион и Вултарон не попытались тебя убить? Что, если бы Хиазма снова присягнули тебе на верность? Что бы ты сделал?
Теплая рука обхватила мое колено. Мое тело оставалось напряженным под его прикосновением.
— Я не знаю. — Его суровая честность, откровенная неуверенность в голосе удержали меня на месте. — Проклятье. Я был смертным много долбаных лет. Выживал на объедках. Я был в отчаянии. Мне некуда было идти… — Лунный свет высветил боль на его лице, когда он тоже сел.
Я заставила себя не жалеть его.
— И когда эта смертная жизнь не удалась, ты обратился ко мне.
— Нет! Нет! — Теперь он был так близко, что наше дыхание смешалось в неподвижном ночном воздухе. Что-то ожило у меня в животе, сердце забилось чаще. — Этот лирстоун, способный найти тебя, у меня уже давно, долбаные годы. Просто я знал, что будет лучше оставить тебя в покое, которого ты заслуживаешь.
Почему все считали, что знают, чего я заслуживаю?