— Но потом, я подумал, что я умру. И… я больше не мог оставаться вдали от тебя, — сказал он, его голос превратился в хрип, отягощенный древней болью. — Я говорил правду, когда сказал, что хочу увидеть тебя в последний раз.
Моя рука легко скользнула по уязвимой коже его горла, улавливая частое биение сердца под кончиками пальцев. Как бы мне хотелось уметь читать ритм его пульса так же, как когда-то я читала его мысли. Отличать правду от лжи.
— Ты единственное, что было в моей жизни хорошего за все мое существование, — сказал Ноктис, его смех был диким и полным боли. — Закономерно, не так ли? Ведь он никогда не планировал, что ты будешь моей. Единственная путеводная звезда, сияющая ярче всего в мои самые темные часы.
От этих слов что-то внутри меня расправило крылья и взмыло ввысь. Мне нестерпимо хотелось сцеловать их с его губ, жадно проглотить и вечно хранить в своем сердце.
Безразличные ко всему, мои звезды насмехались над моими терзаниями, когда я снова откинулась на траву. Ноктис продолжал сидеть рядом, его рука все еще лежала на моей ноге. Это прикосновение прожигало меня насквозь, сводя с ума.
— И теперь ты хочешь остаться здесь, в глуши? — спросила я с напускной небрежностью. — Тебе так нравится убирать дерьмо араков?
Ноктис рассмеялся.
— Звезды, эти твари способны производить столько дерьма…
Длинные, элегантные пальцы выводили маленькие круги на моей чувствительной коже. Я чувствовала, что вот-вот закричу.
«Проклятье, женщина», — одернула я себя. — Это всего лишь твое чертово колено. Его прикосновение не должно так сильно на тебя действовать».
Но, вероятно, на моем теле не было ни единого места, где от его прикосновений не вспыхивал бы огонь.
— Это кое от чего зависит, — продолжил он. — Ты собираешься остаться здесь, в глуши, даже если нам удастся разобраться с Дейрой? Или планируешь что-то сделать с этой угрозой миру в Арон-Лире?
— Думаешь, мы сможем что-то с этим сделать? — спросила я. — Два падших бога, потерявших свои силы? — Это должно было звучать нелепо. Но почему-то не звучало.
— Возможно, чтобы исцелить расколотое, требуются сломленные, — ответил он.
Он не говорил, что хочет быть со мной. Я не спрашивала, хочет ли он быть со мной. Так похоже на нас — мы оба всегда избегали серьезных вопросов. Его пальцы скользнули чуть выше, играя с подолом моего платья. Я вздрогнула.
— Мне остановиться? — хриплый шепот надо мной, его рука замерла на моей коже. Путь к отступлению, если я захочу им воспользоваться.
Я не захотела. Сдаться было так легко. Позволить своему телу расслабиться, позволить ногам чуть раздвинуться в приглашении — и единственное слово слетело с моих губ:
— Нет.
Он вздохнул, а затем, хвала звездам, его рука возобновила медленное исследование моего тела. Я тонула в этом. Каждая нежная ласка, каждый томный круг его пальцев неумолимо приближали их туда, где я хотела, вернее, нуждалась, в его прикосновениях больше всего. Я не отрывала взгляда от звезд, которые сейчас были единственным якорем, сохранявшим мне рассудок. Если бы я посмотрела на Ноктиса и увидела, что он разрушен так же сильно, как и я, то распалась бы на части. Окончательно.
Все это время я молчала, вонзив зубы в нижнюю губу, сдерживая стоны и вздохи, готовые вырваться наружу. Единственными звуками были наше прерывистое дыхание и тихий шелест ткани, словно мы оба знали, что даже самое мягкое слово может разрушить хрупкие чары, овладевшие нами.
Его пальцы коснулись моего клитора, и волна возбуждения пронзила меня насквозь. Мой контроль разлетелся вдребезги. Тихий стон сорвался с губ, бедра подались вверх в безмолвной просьбе о большем. Еще один его глубокий вдох. А затем изящный палец наконец скользнул внутрь меня одним восхитительным толчком. Никакого сопротивления, лишь непреодолимый голод. Я вцепилась в траву под собой, извиваясь от отчаянной нужды, пытаясь заставить этого проклятого мужчину двигаться, дать мне больше этого чувства, больше его самого. Почему бы мне хоть раз не получить то, чего я хочу? Возможно, он был прав, и мы направлялись прямиком к смерти. Позволю себе побыть эгоисткой только один последний раз.
Моя голова металась из стороны в сторону, я была ошеломлена силой своего желания. Его ласки сводили меня с ума, неглубокие движения были хороши, но их было совершенно недостаточно.
Ноктис громко сглотнул, замедлив темп. Я застонала от разочарования. Он хотел помучить меня? Наказать за все те разы, когда я отвергала его? Мое желание уничтожило мою гордость, как пожар поглощает сухие листья. Если он хотел, чтобы я умоляла, сегодня ночью я буду умолять.
— Барадаз. Нам не следует… — По его телу пробежала дрожь, такая сильная, что я почувствовала ее всем своим нутром. Его контроль держался на тончайшей нити. Будь проклята эта его новообретенная забота о моих чувствах. Он хотел поговорить, определить, кем мы приходимся друг другу, куда может привести нас этот союз.
Жаль, конечно, но я этого не хотела. Я хотела только чувствовать.