Собравшись с духом, я поднял кинжал. Магия взревела в знак узнавания, закружив вокруг нас мерцающим потоком аметиста и изумруда.
Взгляд Рады наполнился тревогой, хотя ее хватка ничуть не ослабла.
— Ноктис! Ты уверен?
Очередной разряд молнии ударил пугающе близко, вновь заставив араков запаниковать.
— Это единственный способ, — пробормотал я, не уверенный, что Рада сможет меня услышать.
Когда я соединился с окружающей нас магией, кинжал в моих руках вспыхнул, как звезда в ночи. Наполняя все мое существо и лаская меня, как страстная любовница, магия устремилась ко мне. Я ощутил эту яростную силу бури, разрушительную и, в то же время, величественную, ждущую, когда я протяну руку и усмирю ее. В отличие от того дня, когда я использовал кинжал против Серая и мог повелевать лишь магией лирстоуна в нем, теперь он служил проводником, направляя всю мощь шторма в меня.
Все отступило. Я больше не чувствовал ни проливного дождя, ни беснующегося ветра. Осталась только сила, струящаяся в моих венах, магия, исходящая от меня пульсирующими волнами.
— Ты должен поделиться ею! — голос звучал у меня в ухе, словно издалека, в руку вцепились чьи-то пальцы. Я проигнорировал все это. В прошлый раз магия заставила меня почувствовать себя живым. Сейчас, на одно мимолетное, пьянящее мгновение я снова почувствовал себя богом.
А затем пришла боль. Обжигающее чувство пронеслось сквозь меня, и моя кровь вскипела, как будто меня варили заживо. Я отчаянно потянулся к магии, пытаясь взять ее под контроль, но она отказалась повиноваться. Ужас охватил меня.
Я ошибся, жестоко ошибся. Я был слишком слаб, чтобы управлять таким штормом.
— Впусти меня! — Рада бросилась в мои объятия. Ее тело прижалось к моему, рука сомкнулась на кинжале, ее разум коснулся моего.
Под ее ясным взглядом волосы на голове встали дыбом, сердце мучительно загрохотало. Я стоял в эпицентре бури за мгновение до удара молнии.
И вот, молния ударила.
Ее губы столкнулись с моими.
Мир взорвался калейдоскопом переливающихся красок. У нее был вкус дождя и магии. Вкус всего, что я потерял и думал, что больше никогда не найду. Она была на вкус как родной дом.
Ее губы требовательно прижались к моим, язык проник в мой рот. Я открылся ей без колебаний, уступив острой вспышке желания.
Она приняла то, что я предложил, с такой страстью, что меня захлестнула волна чувств, она исследовала мой рот так, будто стремилась поглотить меня всего, без остатка. И, Свет, я бы позволил ей это сделать. Я бы позволил ей поглотить меня полностью, даже если бы это меня уничтожило.
Магия пульсировала между нами, как живое существо, как нерушимые узы, связывающие нас сквозь чистую, необузданную мощь.
— Вместе, — голос Рады эхом отозвался в моих мыслях, такой же неистовый и неумолимый, как и ее поцелуй. — Я знаю, ты сможешь.
Каскад воспоминаний затопил мой разум.
Рада, восседающая на золотом троне в ослепительно белом платье, с диадемой из звездного света, венчающей ее рыжие локоны. Ее лицо прекрасное и безупречное, но как же оно холодное.
Она бежит по бескрайней полосе мягкого песка и ныряет в манящие бирюзовые волны, совершенно обнаженная, вздымая к солнцу тысячи сверкающих брызг, звонко смеясь.
Слезы непрерывным потоком струятся по ее щекам, она тянется ко мне с потерянным выражением лица, а пламя ее волос скрыто в тени плаща.
В ее серебристых глазах горит яростный свет, когда она взмахивает Старфайером, рисую сталью яркую дугу магии, темная кровь врагов брызжет ей в лицо.
Моя дикая, прекрасная королева. Она пришла. Она была здесь, со мной, и вместе мы могли достичь любой цели.
Наши сплетенные руки сомкнулись на рукояти кинжала. Затем слились вместе и наши разумы, и сквозь нашу связь с ревом пронеслась магия Хаоса, первозданная и неукротимая. На одно бесконечное мгновение я утонул во всем этом. В ней, в силе, в ощущении абсолютной правильности. Мы были созданы именно для того, чтобы обуздать бурю, чтобы управлять ее мощью.
И все же я уже чувствовал пределы наших смертных тел, возвращающееся полыхание огня в венах. Мне нужно было подчинить магию, иначе она поглотит нас обоих. Будь я проклят, если Рада пострадает из-за моей слабости.
На этот раз магия повиновалась моему зову, перетекая в кинжал. Я углубил поцелуй, проникая языком в сладкий жар рта Рады, и одновременно опустил наши руки вниз. Магия вырвалась наружу, пройдя сквозь нас в землю, полыхнув и подняв в небо грязь с дождевой водой гудящей ударной волной. Наша связь разорвалась под этим натиском, и я пошатнулся, вынужденный отпустить Раду и кинжал.
Отголоски взрыва плясали перед моими глазами. Когда я снова смог видеть, меня охватило облегчение. Мы сделали это. Буря Хаоса стихла.