— Это приятно, — пробормотал он. Все закончилось слишком быстро, поэтому я решила вымыть ему голову во второй раз, беззастенчиво растягивая удовольствие. Ноктис не жаловался, хотя, наверно, у него уже затекла шея. Он подавался навстречу моим прикосновениям, тихо постанывая всякий раз, когда мои пальцы находили новое чувствительное местечко. Увлеченная этой чудесной атмосферой, я позволила своему взгляду, а затем и рукам, скользить по изгибу его шеи, искушаемая видимым доказательством нашей связи, пока больше не смогла сопротивляться. Ноктис замер, когда мои пальцы скользнули по написанным на его коже словам и повторили изящные завитки над ними.
— Когда ты сделал это? — нерешительно спросила я.
— Вскоре после приговора. У провидицы Эйрис в Трианноне.
Он вздрогнул, когда мое прикосновение зависло опасно близко к его соску, но глаза его остались закрытыми. Я не стала допытываться, хотя мое любопытство лишь возросло. Почему он решил нанести на кожу вечное напоминание обо мне? И почему именно тогда, когда рана от моего предательства была еще свежа? В то время он должен был сильно ненавидеть меня, возможно, даже сильнее, чем остальных из Синклита Десяти?
Впрочем, я тоже покинула Лирхейм и пряталась в этой глуши, я пыталась стереть свое прошлое и притворялась простой смертной. Одинокими вечерами я заваривала себе чашку того ужасного чая, который он так любил, тоскуя по малейшему воспоминанию о нем. Я делала все это, потому что не могла забыть, — как бы глупо и нелогично это ни было. Похоже, он тоже не мог.
Я потянулась и провела пальцем по воспаленным красным линиям шрама Ноктиса, как жестокому напоминанию о той бурной ночи, что вернула его в мою жизнь — выпуклая, грубая текстура разительно отличалась от гладкой кожи.
— Как это произошло на самом деле? Как Тарион нашел тебя спустя столько лет?
Я больше не могла позволить ему хранить свои секреты. То, что Хиазма и Галатор вновь активизировались именно с его появлением, не могло быть совпадением. Он знал, чего они хотят.
— Барадаз… — Ноктис распахнул глаза, на его лице читалась внутренняя борьба.
— Нет, — сказала я, заставив его замолчать, приложив палец к его губам. Я больше не могла выносить эту ложь и уловки. — Не пытайся меня отвлечь. Я хочу знать правду.
Его взгляд встретился с моим, его дыхание шепотом коснулось моей кожи.
— Ты помнишь ту маленькую фантазию, что у нас была? Тогда, когда мы были в твоей пещере? — пробормотал он. — Что мы оставим все позади, только ты и я?
Да, я помнила. Это было после того, как Арамаз помиловал его после первой войны с Хаосом, и он вновь оказался на свободе после двух тысях лет заточения. Когда я позволила ему настроить себя против всех остальных, и моя слабость привела к катастрофе.
— Нам не нужно притворяться. Больше не нужно. Наконец-то у нас есть шанс быть вместе, — голос Ноктиса звучал умоляюще, почти отчаянно.
Но это никогда не было его истинным желанием. Он всегда мечтал править Арон-Лиром и использовал мою привязанность, чтобы удержать меня рядом с собой, как пешку, необходимую ему для осуществления его амбиций.
Моя рука соскользнула с его кожи.
— Потому что каждой женщине нравится, что она является последним пристанищем, когда все остальное рушится. Ты сам это сказал. Тебе больше некуда было идти. Поэтому ты пришел сюда. Тебя чуть не убили, и больше ни у кого не хватило глупости приютить тебя.
— Нет, это не… — Ноктис попытался встать, но я с силой прижала его обратно, решительно вытирая его волосы полотенцем. Он хмуро посмотрел на меня, когда я закончила и схватила ножницы. Должно быть, он занервничал, видя, как я в таком настроении держу острый предмет у его шеи. — Я знал, где ты находишься, уже некоторое время, — сказал он. — Я получил этот камень Воздуха от той же провидицы, которая сделала мне татуировку.
— Ну что ж, это чертовски удобно, — щелканье ножниц вторило яростному ритму моего сердца. Черные пряди падали на пол.
Ноктис фыркнул.
— Подозреваю, к этому приложил руку дорогой Энлиаль. Эти птицы-переростки никогда не могли удержаться и не совать свой клюв в чужие дела.
Я отложила эту информацию на потом. Учитывая мой последний разговор с загадочным Аурея Воздуха, эта деталь была весьма интересной.
Ноктис вздохнул.
— Если честно, я был уверен, что при встрече ты проткнешь меня копьем, и это было единственной причиной, по которой я не пришел сюда раньше.
Замечательно. Даже он был удивлен масштабом моей неизлечимой слабости к нему.
— Ты всерьез ожидаешь, что я поверю, будто ты согласен остаться здесь, на ферме, со мной? — бросила я ему с нарастающим раздражением. — Что ты не используешь любой всплеск магии Хаоса в своих интересах?
— А ты всерьез ожидаешь, что я поверю, будто ты не выскочишь за эту дверь в попытке спасти мир, как чертова героиня, если это произойдет? — голос Ноктиса был таким же резким, как и мой.
Его высокомерие, когда речь заходила о помощи кому-либо, кроме себя самого, было раздражающе знакомым. Я отрезала последнюю прядь и с гневным недоверием усмехнулась, все еще сжимая ножницы в руке.
— Так вот как? То есть, как только начнется очередной конфликт, мы снова станем врагами? Как, по-твоему, все это будет работать?
От моих слов в нем словно что-то надломилось, темные глаза сверкнули, когда он запрокинул голову, чтобы встретиться со мной взглядом.