— Это, блядь, жаркое?
Из кладовой выходит Гуннар.
— Ты знала, что у тебя там жила крапивная крыса?
Он тычет большим пальцем себе за спину.
— Надеюсь, ты употребил прошедшее время не потому, что сам с ней что-то сделал. Я мрачно смотрю на него. Если он что-нибудь сделал с Дэр, я покажу ему, что тоже умею, блядь, входить в берсерк-режим.
— Я просто увидел гнездо у дальней стены. Я его не трогал, — защищается Гуннар.
— И лучше не трогай. Всех вас предупреждаю. Если кто-нибудь из вас причинит вред моим друзьям, я заставлю вас пожалеть.
Я подхожу и с грохотом захлопываю дверь кладовой. Гуннар отскакивает, чтобы она его не задела.
— Ты ведь знаешь, что крапивные крысы жалят? Они ядовитые, — сообщает Каликс таким тоном, будто я идиотка.
Я поворачиваюсь к нему и смотрю с откровенной скукой.
— Дэр не смогла бы причинить мне вред, даже если бы захотела. Не то чтобы ей вообще пришло такое в голову.
— Дэр? Ты дала ей имя?
Гуннар оглядывается, будто подозревает, что его разыгрывают.
— Ей. И нет, она сама сказала мне, как её зовут.
— Она с тобой разговаривает?
Грим несколько раз моргает, явно совершенно озадаченный.
— Да, — медленно отвечаю я, начиная подозревать, что тормозят здесь как раз они.
Каликс поджимает губы и хмыкает.
— Кто бы мог подумать.
Он разворачивается и снова принимается разбирать продукты.
— Вернёмся к тому, что вы не собираетесь уходить…
Меня легко отвлечь, но не настолько же.
— Вообще-то всё складывается идеально.
Гуннар кривит губы в подобии улыбки.
— Мы ответим на твои вопросы, ты узнаешь нас получше, а дальше посмотрим.
Грим тихо вздыхает.
В голове одновременно сталкивается сразу несколько мыслей. С одной стороны, это именно то, чего я всегда тайком хотела. Чтобы рядом кто-то был. С другой — я им не доверяю. Кто сказал, что они не уйдут, когда им вздумается? Да, сейчас обещают остаться, но никто никогда не остаётся. Хотя и это неправда. Дядя возвращается ко мне с самого детства. И, если подумать, Грим тоже.
Я разглядываю его, пытаясь понять, что скрывается за безупречной внешностью, тёмными волосами и точёным подбородком. Грим резко втягивает воздух. Тот со свистом проходит сквозь губы, грудь расширяется. Он задерживает дыхание и не сводит с меня серых глаз.
— Ты ответишь на мои вопросы?
Грим медленно выдыхает.
— Отвечу настолько полно, насколько смогу.
Я прищуриваюсь.
— И что это значит?
— Что у нас может не быть ответов на всё, Дамиана, но мы постараемся, — отвечает Каликс, затем поднимает с острова огромный кусок мяса и так и держит его в руках, будто ждёт моей реакции.
— Почему я вообще должна вам доверять? Хоть кому-то из вас? — Я не смотрю на Грима, пока задаю вопрос. Похоже, он единственный, кто действительно хоть как-то пытался мне помочь.
— Нам можно доверять, — заявляет Гуннар. Каликс запрокидывает голову и стонет от его властного тона.
— Ты доверила мне остаться в своём доме. И сама пришла искать меня в клубе, — добавляет Гуннар, уже стараясь говорить мягче.
— Это было до того, как я узнала, что вы меня бросили, — возражаю я, потому что так оно и есть.
— На самом деле никто из нас тебя не бросал, Дамиана.
Каликс кладёт мясо обратно на столешницу и поднимает руки, не давая мне возразить, когда я уже открываю рот.
— Я понимаю, что сейчас тебе именно так и кажется, но мы были рядом куда чаще, чем ты думаешь. Каждый из нас по-своему пытался тебе помочь, даже если со стороны этого не видно. Дай мне… дай нам, — нехотя поправляется он, — шанс это доказать.
Может, это правда? Или я просто слишком хочу, чтобы оказалось правдой?
— Только попробуйте сделать что-нибудь, из-за чего мои друзья перестанут приходить. И убирать за вами я всё равно не стану, — предупреждаю я.
Я ведь умнее. Не должна позволять им остаться. Но какая-то часть меня хочет именно этого. Дурацкое одиночество.
Грим выдвигает из-под острова табурет и кладёт ладонь мне на спину, подталкивая вперёд, чтобы я села. Я резко отстраняюсь от его прикосновения. Я пока не готова, чтобы он меня трогал. Как, впрочем, и остальные.
Мои гормоны и голова далеко не всегда сходятся во мнении, в каком порядке я должна получать желаемое. Очень надеюсь, что в этот раз победит голова и заставит меня сначала дождаться ответов, потому что готова наброситься на любого из них прямо здесь, на кухне.
Я кошусь на Гуннара, пока он начинает помогать Каликсу разбирать продукты. В нём есть что-то, что напрягает меня сильнее, чем в остальных. Никогда не любила трахаться от злости, но с ним, кажется, могла бы оторваться как следует.