— Какого хрена это было! — кричит ублюдок с пола, одной рукой зажимая место, где раньше был его нос, кровь течет между пальцев. Сгустки запекшейся крови и тканей стекают по его рукам, создавая жуткий эффект оплывшей восковой свечи. Его голос срывается на писк от шока и боли — от былой самоуверенности и наглости не осталось и следа, их сменил восхитительный, парализующий, самый настоящий страх.
Я нависаю над ним, каждая мышца моего тела напряжена и готова, если он будет достаточно глуп, чтобы попытаться встать. Мои костяшки уже опухают, но боль кажется далекой, второстепенной по сравнению с удовлетворением от того, что он истекает кровью.
— Леди сказала убрать руки. Когда тебе говорят «нет», это значит «нет». — Он делает жалкую попытку отползти... Эй, придурок, это немного сложно со сломанными коленями, но, пожалуйста, продолжай. Комментарий проносится в моей голове, я понимаю, что он выбрал не ту женщину, чтобы поразвлечься сегодня вечером. Но, увы, алкоголь делает мужчин глупыми, а боль делает их еще более тупыми.
— Я вызову на тебя охрану, мудак, — бормочет он, пытаясь встать с нетвердой решимостью сильно пьяного.
Я выгляжу удивленным и ошарашенным, на моем лице начинает расплываться кривая усмешка, я снимаю пиджак. Расстегиваю манжеты, закатывая рукава на своих теперь пульсирующих руках.
— Ну, тебе повезло!
Мои глаза не отрываются от этого «неудачника, ошибки природы, жалкого подобия мужчины». Я приседаю, подтягивая брюки к коленям и наклоняюсь. Теперь я в нескольких дюймах от его разрушенного лица. Я протягиваю руку, что, конечно, заставляет этот никчемный мешок дерьма подпрыгнуть и начать трястись еще сильнее, адреналин, мчащийся по его системе, делает его очень нервным. Упс, ой, да ну, к черту. Вытянув пальцы, я провожу под его подбородком, направляя его лицо к своему. Я наклоняю голову.
— Я ГЛАВА СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ... Мудак! — Рычу я.
Слова выходят плоскими и холодными, неся вес абсолютной власти. Это моя территория, мои люди, которых я защищаю, и он только что совершил самую большую ошибку, угрожая кому-то под моей опекой. Уверен, он чувствует жар моего дыхания, добавляющийся к жару на его искалеченном лице.
— Я ЕЕ, БЛЯДЬ, ОХРАНА! И ты больше не появишься на ее пути. Понял? Я позабочусь, чтобы каждый клуб в радиусе двадцати миль знал тебя как хищника и отказывал тебе во входе. Можешь быть благодарен, что ты еще дышишь. А теперь будь хорошим мальчиком и поблагодари меня...
— С... с... с... спасибо. — Выкашливает он.
Кровь брызжет между его губ, его налитые кровью глаза мечутся между моими зрачками. Воплощение страха эмульгируется в них, когда он опускает голову.
Мои люди появляются из ниоткуда — Джейк и Алекс двигаются с той синхронизированной эффективностью, которая приходит с годами совместной работы. Они хватают кусок дерьма под руки и выволакивают его к выходу, его ноги едва касаются пола, пока они тащат его прочь с места происшествия.
Мои глаза следят за ними, пока они идут, убеждаясь, что он действительно ушел, что угроза нейтрализована и не вернется сегодня вечером. Только тогда я позволяю себе повернуться к Бет, чтобы увидеть, как она переживает последствия того, что только что произошло.
Оцепенев от страха, она все еще стояла позади меня.
Она смотрит широко раскрытыми глазами, ее грудь быстро вздымается и опускается. В ее руках легкая дрожь; вид этого заставляет меня снова хотеть выследить того ублюдка и сломать больше, чем просто нос. Но в ее глазах есть что-то еще, в этих тяжелых, налитых кровью глазах, не просто истощение, шок и страх.
Нет, это узнавание, осознание чего-то... чего она не ожидала.
Глава пятая
Бет
— Ты в порядке? — спрашивает Мэттью, протягивая мне руку.
Я перевожу взгляд с его руки на его лицо и делаю паузу, чтобы переварить только что произошедшее. Его костяшки уже опухают, и на двух из них есть небольшая ссадина — там, где они соприкоснулись с носом того ублюдка.
Я бросаю взгляд в сторону кабинки и вижу, что и Себ, и Сафи встали, готовые направиться ко мне. Они выглядят так, будто вот-вот бросятся через весь клуб, на их лицах ясно написано беспокойство. Мэттью говорит что-то в свой наушник на запястье, и один из сотрудников спешит к Себу, наклоняясь, чтобы сказать ему что-то прямо на ухо. Должно быть, слова Мэттью подействовали, потому что Себ и Сафи медленно садятся обратно, хотя оба все еще смотрят на меня с очевидным беспокойством.
— Да, я в порядке. — Я опускаю руки по бокам, намеренно избегая предложенного контакта. Физический контакт с Мэттью сейчас кажется опасным способами, которые я не могу до конца объяснить. Моя кожа все еще гудит от адреналина, и последнее, что мне нужно, — добавить его прикосновение к смеси ощущений, бушующих во мне.
Он наблюдает за мной мгновение, его темные глаза оценивают мою защитную позу, затем опускает свою руку. В этом жесте нет обиды, только тихое принятие, но я улавливаю то, что может быть разочарованием, мелькнувшее на его лице.