Себ наклоняется. Он одет безупречно, как всегда, его темный костюм идеально сидит, но я вижу тонкие признаки настороженности в его позе. Даже расслабленный, даже якобы отошедший от самого худшего, он всегда сканирует, всегда думает на три хода вперед.
— Как прошел поход в «Ace»?
— Хорошо. Думаю, нам не о чем беспокоиться. Управленческая команда надежна, и они отразили попытки Доусона именно так, как мы хотели. — Я делаю глоток пива, холодная жидкость помогает мне сосредоточиться. — Я усилил охрану на всякий случай, но они очень хорошо умеют не пускать людей Доусона. Я поговорил с их начальником охраны, все под контролем.
«Ace» — одно из более мелких заведений Себа, элитный клуб, обслуживающий клиентуру, которая платит премиальные цены за дискретность и качество. Это именно то заведение, в которое Доусон хотел бы запустить свои щупальца, но персонал там работает с Себом годами. Такую лояльность нельзя купить, ее можно только заслужить.
— Конечно, они очень хороши. Я их нанял. — В голосе Себа слышно удовлетворение, гордость человека, построившего нечто долговечное. — А твоя... проблема... с мисс Мэттьюз? — Он кивает в сторону танцпола, где Сафи и Бет находятся на танцполе.
Они смешиваются с довольно большой толпой, и меня удивляет, насколько спокоен Себ. Обычно нахождение Сафи в толпе незнакомцев заставило бы его нервничать, готовым вмешаться при первых признаках неприятностей. Но он, кажется, действительно спокоен, глядя, как его девушка танцует, с той снисходительной улыбкой, которая говорит, что ему нравится видеть ее счастливой.
— Не проблема. — Ложь слетает легко, отработанно годами, когда я держал свои личные чувства отдельно от профессиональных обязанностей. — Кстати, как тебе удается сохранять хладнокровие? Удивлен, что ты еще не внизу, не отгоняешь мужчин.
Есть мужчины, обращающие внимание на обеих женщин — трудно не заметить, правда. У Сафи та эфемерная красота, которая привлекает взгляды, а у Бет... когда она позволяет себе так расслабиться, она магнетична так, что это невозможно игнорировать. Хотя я не могу не заметить, что Сафи они обходят по куда более широкой дуге, чем Бэт.
— Смело с твоей стороны предполагать, что половина из них не мои люди. — Себ улыбается мне, и внезапно несколько частей пазла встают на свои места.
Это многое объясняет. Кажущееся случайным распределение привлекательных мужчин по всей толпе, то, как некоторые люди, кажется, держат постоянный, но незаметный обзор нашей кабинки, и общее отсутствие агрессивных подходов, несмотря на то, как хорошо выглядят обе женщины сегодня вечером. Себ не просто привел охрану — он создал контролируемую среду, где Сафи может веселиться, не беспокоясь о реальных угрозах.
Это одновременно умно и слегка тревожно — такой уровень организации. Но, опять же, мы говорим о Себе... человеке, который когда-то управлял половиной лондонского андеграунда, не делает ничего... наполовину.
Я позволяю себе взглянуть на танцпол как следует. Бет полностью преобразилась — несчастная женщина пятиминутной давности исчезла, сменившись кем-то живым и ярким. Она движется в такт музыке, будто сплетена с ее музыкальными лозами, становясь ее частью, ее тело пластичное и уверенное, каждое движение мягкое, но сильное, она полностью в своей стихии.
Ее короткие темные волосы ловят свет, двигаясь, пряди переливаются, улавливая отблески синего и золотого, создавая калейдоскоп цветов от сложной системы освещения клуба. Она откинула голову назад, смеясь над чем-то, что сказала Сафи, и представляя этот звук, моя грудь сжимается от чувства, которое я не хочу называть. Я смотрю, как ее горло вытягивается. Кожа на ее шее натянута, мой язык, если бы мне представился шанс, танцевал бы вверх и вниз по этой деликатной взлетной полосе удовольствия...
Я вижу, почему мужчины тянутся к ней, как мотыльки к пламени. Она магнетична, когда позволяет себе так расслабиться, ее уверенность и энергия — чистая львица. То, как она танцует, не выглядит наигранно или расчетливо — это искренняя радость, та раскованное счастье, которое достаточно редко, чтобы быть драгоценным.
Приятно видеть, как девушки веселятся, хотя я чувствую укол раздражения, когда вижу, как мужчина пытается прижаться к ней. Он высокий, довольно привлекательный, тот тип парня, который, вероятно, пользуется успехом в таких местах. Но в том, как он приближается к Бет, проверяя границы, выясняя, какого контакта он может добиться, есть что-то хищное.
Я ничего не говорю и вместо этого скрежещу зубами, мышца на челюсти подпрыгивает, когда я заставляю себя оставаться на месте. Это именно та ситуация, где мои профессиональные обязанности и личные чувства создают опасное трение. Я делаю выражение лица нейтральным, чтобы Себ ничего не заметил, но внутри я каталогизирую каждую деталь о том парне — его рост, телосложение, то, как он двигается, на случай, если мне придется вмешаться.