Но сегодня вечером, прямо сейчас, я просто здесь. С Мэттью и Изабеллой, и этим прекрасным местом, которое стало частью моей истории.
И я бы не изменила ни единой вещи.
Глава тридцать восьмая
Мэттью
Изабелла плакала, когда мы уезжали.
Не громкие, драматичные слезы маленького ребенка, а тихие, разбивающие сердце слезы, которые почему-то хуже. Она стояла в дверях с рукой Джой на плече, ее лицо было залито слезами, она махала нам, когда мы отъезжали.
Так каждый раз. Каждый раз, когда я уезжаю, она плачет. И каждый раз мне кажется, что я вырываю собственное сердце.
Я все еще вижу ее в зеркале заднего вида, когда мы поворачиваем на главную дорогу — маленькую фигурку, становящуюся все меньше, пока наконец коттедж не исчезает за поворотом.
Мои руки сжимают руль, челюсть сжимается от знакомого чувства вины, которое поднимается каждый раз, когда я уезжаю от нее.
— Ты в порядке? — Голос Бет мягок, понимающ.
— Да. — Слово выходит грубо. — Я в порядке. Просто... так всегда.
— Она расстроилась.
— Всегда. — Я делаю глубокий вдох, пытаясь облегчить тяжесть в груди. — Каждый раз, когда я уезжаю, она плачет. И каждый раз я чувствую себя худшим отцом в мире за то, что оставляю ее там.
Рука Бет находит мою на рычаге переключения передач, ее пальцы переплетаются с моими. — Ты не худший отец. Ты защищаешь ее. Это то, что делают хорошие отцы.
— Я знаю. Логически я это знаю. Но легче не становится.
— Я знаю, что не становится. — Она сжимает мою руку. — Но, Мэттью, она понимает, почему все так, как есть. Она знает, что ты любишь ее. Это было ясно в каждом моменте, который вы провели вместе в эти выходные.
Я киваю, не доверяя себе говорить. Вина всегда там, скрывается под всем остальным — знание того, что я не могу быть отцом, которым хочу быть, не могу иметь Изабеллу рядом, не могу дать ей нормальную жизнь.
— Я рад, что ты была там, — говорю я наконец. — То, что ты была со мной... это делает путь легче. Менее одиноким. Менее похожим на побег от самого важного человека в моем мире.
— Ты не убегаешь. Ты защищаешь ее. — Бет поворачивается на сиденье, разворачиваясь ко мне. — И ты больше не один. Теперь у тебя есть я. Чего бы это ни стоило.
— Это стоит всего.
Мы едем в тишине некоторое время, следуя по извилистым высокогорным дорогам, которые в конце концов приведут нас обратно к автомагистрали и долгому пути на юг. Пейзаж потрясающий — драматичный и дикий, серое небо, зеленые холмы, и постоянное присутствие моря.
— Она действительно замечательная, — говорит наконец Бет. — Изабелла. Я серьезно говорила то, что сказала прошлой ночью — она особенная.
— Так и есть. — Я позволяю себе маленькую улыбку. — Ты видела, как она была взволнована из-за тех ракушек? Она могла говорить о них часами.
— Я заметила. Я получила очень тщательное образование по шотландской морской жизни. — Бет ухмыляется. — И мне понравилась каждая минута. Ее энтузиазм заразителен.
— Да. — Я думаю о лице Изабеллы, когда она показывала Бет свои любимые ракушки, о том, как она сияла, когда Бет задавала вопросы и слушала ответы. — Она действительно приняла тебя. Это редкость.
— Я тоже приняла ее. Ее легко любить.
Слова заставляют что-то теплое расцвести в моей груди. Бет любит мою дочь. Это не просто терпимость или вежливость — она искренне заботится об Изабелле. Я вижу это по тому, какой она была с ней, как терпелива, вовлечена и добра.
— Спасибо, — тихо говорю я. — За то, что была так прекрасна с ней. За то, что уже любишь ее.
— Я не могла иначе. — Бет прислоняется головой к окну, глядя на проплывающий пейзаж. — Она часть тебя. Как я могу не любить ее?
Мы на автомагистрали теперь, драматический высокогорный пейзаж уступает место более холмистым. Часы езды впереди, прежде чем мы вернемся в Лондон. Обратно в дом Себа. Обратно в реальность.
— Можно спросить у тебя кое-что? — говорит Бет через некоторое время.
— Всегда.
— Что будет дальше? С нами, я имею в виду. — Она слегка ерзает, признак того, что она нервничает из-за этого разговора. — Мы живем у Себа уже несколько недель. Что было замечательно — мы с Сафи так сблизились, и Себ был невероятно щедр. Но я не могу оставаться там вечно.
— Почему нет? Себ сказал, что мы желанные гости столько, сколько нужно.
— Я знаю. И это очень любезно с его стороны. Но, Мэттью, мне нужно снова встать на ноги. — Она поворачивается ко мне. — Мне нужно найти новую работу, наладить свою жизнь. Я не могу бесконечно полагаться на доброту Себа.
Разговор, которого я избегал. Я знал, что он будет — знал, что в конце концов Бет захочет вернуть свою независимость, восстановить свою жизнь. Но мне было комфортно у Себа, комфортно в рутине, которую мы установили, и часть меня не хочет, чтобы что-то менялось.
— О чем ты думаешь? — осторожно спрашиваю я.