Я хватаю первое, что попадается под руку — тяжелое стеклянное пресс-папье со стола Себа — и швыряю его в стену. Оно взрывается от удара, стеклянные осколки разлетаются повсюду.
— БЛЯДЬ! — Реву я, сметая все со стола Себа. Бумаги, книги, ноутбук — все падает на пол. — БЛЯДЬ, БЛЯДЬ, БЛЯДЬ!
Я хватаю стул и швыряю его в книжный шкаф. Древесина раскалывается. Книги падают на пол. Я уничтожаю все, до чего могу дотянуться, не в силах контролировать ярость, страх и абсолютную беспомощность, поглощающие меня.
Себ не пытается меня остановить. Просто стоит, смотрит, его лицо вырезано из камня.
— Мэттью... — Голос Бет, тихий и осторожный.
— НЕ НАДО! — Я резко поворачиваюсь к ней, и она вздрагивает. Тот факт, что я заставил ее вздрогнуть, что я напугал ее после всего, через что она прошла, должен остановить меня. Но я зашел слишком далеко.
— Это моя вина. Все это. Я был небрежен, я привел их прямо к ней, я...
Мои ноги подкашиваются, и я падаю, прислонившись спиной к столу Себа, закрывая лицо руками. Ярость уходит, оставляя только сырую, опустошающую безысходность.
Изабелла. Моя малышка. В руках человека, который организует изнасилования как предупреждения и управляет сетями эксплуатации детей ради прибыли.
— Я должен ехать. — Я пытаюсь встать на ноги, мои движения резкие и неуклюжие. — Я должен добраться до Шотландии. Джой и Грэм — они, должно быть... Мне нужно...
— Мэттью, остановись. — Голос Себа прорезает панику. — Ты не можешь просто поехать в Шотландию.
— Еще как могу. Моя дочь...
— Ее уже нет в Шотландии, — твердо говорит Себ. — Доусон не дурак. Он сразу перевез ее. Поездка в Шотландию ни к чему не приведет, кроме потери времени и возможной ловушки.
— Мне все равно! Я должен что-то сделать...
— Ты должен думать! — Себ встает передо мной, преграждая путь к двери. — Я знаю, ты в ужасе. Я знаю, ты хочешь разорвать мир на части, чтобы найти ее. Но безрассудные действия приведут к смерти Изабеллы.
— Уйди с дороги. — Мой голос теперь смертельно тих.
— Нет.
— Себ, клянусь Богом, если ты не отойдешь...
— Что? Ударишь меня? — Выражение лица Себа становится жестче. — Давай, Мэттью. Замахнись. Выпусти это.
Я не думаю. Я просто реагирую. Мой кулак летит в лицо Себа.
Он легко блокирует удар, хватая меня за запястье и выворачивая. Другой рукой я толкаю его назад, вкладывая весь вес тела. Мы врезаемся в книжный шкаф, еще больше книг падает вокруг нас.
— Мэттью, остановись! — Голос Бет, но я не слышу ее сквозь гул в ушах.
Мы с Себом боремся, никто не наносит точных ударов, но оба сражаются с отчаянием, которое приходит от многих лет партнерства, превратившегося в конфронтацию. Он пытается сдержать меня, не причиняя серьезного вреда. Я пытаюсь прорваться мимо него любыми средствами.
— Я не хочу причинять тебе боль, — выдыхает Себ, блокируя еще один удар. — Но я сделаю это, если ты не остановишься.
— Тогда причини мне боль! — Реву я. — Мне все равно! Моей дочери нет, Себ. НЕТ. Потому что я был глуп и небрежен и...
Себ захватывает меня, его рука вокруг моей шеи сзади, не душит, но сдерживает. — Это не твоя вина.
— Еще какая моя! Я привел их прямо к ней!
— Ты не знал. Никто из нас не знал.
Мы оба тяжело дышим, застыв в этом противостоянии. Себ не отпускает меня, а я слишком истощен от спада адреналина, чтобы вырваться.
— Пожалуйста, — выдавливаю я, и я не горд умолять. — Пожалуйста, Себ. Мне нужно что-то сделать. Я не могу просто сидеть, пока он держит ее.
— Я знаю. Но тебе нужно быть умным. Успокоиться, мыслить ясно, и мы придумаем следующий шаг.
— У него моя дочь. — Мой голос срывается. — У него Изабелла, и она в ужасе, и я не могу… я не могу...
Борьба полностью уходит из меня. Я обмякаю в хватке Себа, больше не сопротивляясь, просто пытаясь не развалиться на части.
Себ осторожно отпускает меня, убедившись, что я не сорвусь или не начну снова размахивать кулаками. Я прислоняюсь к стене, сползая, пока не сажусь на пол, окруженный разрушениями, которые сам создал.
Изабелла. Моя малышка. Плачет, зовет меня, напугана и растеряна, не понимая, почему папа не приходит спасти ее.
— Мэттью. — Голос Бет снова, ближе теперь. Она присела передо мной, ее рука робко тянется к моей. — Мэттью, посмотри на меня.
Я не могу. Не могу смотреть на нее. Не могу смотреть в лицо женщине, чье изнасилование было организовано как послание мне. Не могу признать, что ее травма — моя вина, что все, что с ней случилось, — из-за меня.
— Это не твоя вина, — твердо говорит Бет, будто читает мои мысли. — Ничто из этого не твоя вина. Алекс сделал свой выбор. Доусон сделал свой выбор. Ты не заставлял их причинять мне боль.
— Но...