— Ты будешь слышать об этих ракушках годами, — предупреждает Мэттью, с весельем. — Она одержима.
— Я не против. Они действительно интересные. И то, как все ее лицо светится, когда она говорит о них — как я могу не заинтересоваться?
Мы лежим в комфортной тишине некоторое время, просто обнимая друг друга. Снаружи волны продолжают свой устойчивый ритм, и где-то вдалеке я слышу крик морской птицы.
— У меня были самые замечательные выходные, — говорю я наконец. — Встреча с Изабеллой, время с Джой и Грэмом, увидеть, откуда ты родом, когда исчезаешь на севере. Как будто я теперь гораздо лучше понимаю тебя.
— Что ты понимаешь?
— Почему ты держишь эту часть своей жизни отдельно. Почему ты так осторожен с тем, кого впускаешь. — Я думаю об изоляции этого коттеджа, о милях пустынного побережья, о тихом городке, где все занимаются своими делами. — Это убежище Изабеллы. И ты яростно защищал его, потому что ей это нужно.
— Да. После того, что случилось с Кэтрин, Изабелле нужно было место, где она могла бы просто быть в безопасности. Без вопросов, без взглядов, без напоминаний о том, чему она стала свидетелем.
— И ты дал ей это. — Я сжимаю его руку. — Ты отказался от нормальной жизни, от нормальных отношений с дочерью, только чтобы защитить ее. Это невероятно самоотверженно.
— Я бы сделал для нее что угодно.
— Я знаю. Я вижу это. — Я снова поворачиваюсь, чтобы видеть его как следует. — И видя тебя с ней в эти выходные — то, как вы вместе проводите время — это заставляет меня любить тебя еще сильнее.
Выражение лица Мэттью смягчается. — Да?
— Да. Ты такой нежный с ней, такой терпеливый. Никогда не давишь, всегда следуешь за ней. И то, как она смотрит на тебя — она чувствует себя с тобой в безопасности, Мэттью. Любимой.
— Это все, чего я хочу для нее. Безопасности, любви, и пространства, чтобы исцелиться.
— Ты даешь ей это. — Я думаю о том, что заставляло меня улыбаться все выходные. — Забавно, но я не ожидала, что она будет называть Себа «дядя Себ». Это застало меня врасплох.
Мэттью усмехается. — Ах, да. Это началось несколько лет назад. Себ навещает иногда — всегда невероятно осторожен с таймингом и безопасностью — Изабелла просто решила, что он ее дядя. Он притворяется, что его это раздражает, но он тайно доволен.
— Дядя Себ, — повторяю я, ухмыляясь. — Я обязательно назову его так, когда мы вернемся. Выражение его лица будет бесценным.
— Пожалуйста. Ему иногда полезно быть немного приземленным.
Мы оба тихо смеемся, стараясь не нарушать покой дома. Джой и Грэм где-то внизу, вероятно, пьют вечерний чай у камина. Изабелла уже несколько часов спит, уставшая после долгого дня собирания ракушек на пляже.
— Я рада, что не делала ничего... интимного здесь, — говорю я через мгновение. — То есть, я хотела. Но это казалось неправильным почему-то. Как будто это было бы неуважением к Джой и Грэм.
— Я ценю это, — говорит Мэттью. — И, честно говоря, я чувствовал то же самое. Это их дом, и мы гости. Всему свое время и место.
— А в доме Себа...
— В доме Себа все ставки сняты, — соглашается Мэттью, ухмыляясь.
Я смеюсь, уткнувшись лицом в его грудь. — Не могу дождаться, чтобы снова остаться с тобой наедине как следует.
— Взаимно.
Еще одна комфортная тишина. Волны снаружи, кажется, становятся громче — прилив, наверное. Я делаю мысленную заметку прогуляться по пляжу завтра утром перед отъездом. Может быть, собрать несколько ракушек на память об этих выходных.
— Мэттью? — тихо говорю я.
— Мм-м?
— Я серьезно говорила то, что сказала раньше. Ты удивительный человек. Удивительный отец. И я чувствую себя такой счастливой, что ты впустил меня в эту часть своей жизни.
Его руки сжимаются вокруг меня. — Это я счастливчик. Ты дала мне то, что я думал, потерял навсегда — способность иметь отношения, делиться своей жизнью с кем-то, быть счастливым. Ты дар, Бет.
— Мы дар друг для друга, — мягко поправляю я. — Два сломанных человека, которые нашли друг друга и решили исцеляться вместе.
— Мне нравится это.
— Мне тоже.
Я чувствую, как начинаю проваливаться в сон, усталость от трех дней свежего воздуха и новых впечатлений наконец настигает меня. Тепло Мэттью, звук моря, покой этого места — все это соединяется, чтобы утянуть меня в сон.
— Бет? — шепчет Мэттью.
— Да?
— Спасибо, что была прекрасна с Изабеллой. За то, что уже любишь ее. Это значит для меня все.
— С ней легко, — бормочу я, мои глаза уже закрыты. — Она невероятная. Как и ее папа.
Мэттью не отвечает, просто прижимает меня ближе, и я позволяю себе погрузиться в сон, чувствуя себя в безопасности, любимой и именно там, где я должна быть.
Завтра мы поедем обратно в Лондон. Обратно в реальность, обратно к сложностям и обязанностям, и тому, что будет дальше.