- Есть другие способы! Ну же, милая. Кара. Пожалуйста. Я на коленях тебя молю, только не так. Послушай меня! Я...
- Вырубите его, - бросила я, повернувшись к Мочалке.
Тот кивнул, и изображение отца с коротким щелчком схлопнулось в темноту.
- Ваш отец явно души в вас не чает, - протянул Шон. - Вы можете отказаться от денег, которые заработали для него, и уйти ни с чем. Либо продолжить игру.
- Банк вырос до шести с половиной тысяч, - оживился Мочалка с лихорадочным блеском во взгляде. Он медленно облизнул губы, словно уже предвкушал вид теплой крови. Моя жизнь для него была не дороже копеечной ставки на собачьих бегах.
- Каков ваш выбор? - спросил Шон.
Я смогу.
Губы пересохли, спина ныла издевательской, глухой болью. Отмахнувшись от приторно-показного сочувствия отца, выставленного на потеху публике, я отчеканила:
- Играем до семи тысяч.
Оба ведущих осклабились в хищных, клыкастых улыбках; их масляные глаза лучились неприкрытой ненавистью. Я сидела в песочнице у самого дьявола и упрямо рыла себе могилу глубже. Это был мой выбор.
* * *
СУКА. ДРЯНЬ. ШЛЮХА. Потаскуха. Чего я только не слышала в своей жизни. Как меня только не клеймили - бывало и похуже. И все же меня поражало убогое однообразие в ленте комментариев: эти слова сыпались с маниакальным упорством, будто их штамповал коллективный сверхразум, раздутый от скрытых комплексов и ненависти к самому себе. В этих помоях не было ни грамма изобретательности. Сплошной беспомощный яд.
Вскоре Мочалка со своим смазливым дружком добрались до моей медицинской карты. Братья Кей загребли под себя семьдесят процентов всей медицины в стране, так что выпотрошить мое досье для них труда не составило. Сетевая лента мгновенно захлебнулась ядовитыми хештегами.
Мой ответ: хештег "Пошли на хуй.
- Ну отчего вам впадать в депрессию? - осведомился Мочалка с видом святой невинности. Вопрос с подвохом. Эту дорожку я тоже истоптала вдоль и поперек.
Мой надзиратель: "Тебе шестнадцать. Школу прогуливаешь, работы нет, глушишь пойло с утра до вечера. С чего тебе тосковать? Хочешь узнать, что такое депрессия, - устройся на работу.
Отец: "Зачем ты с собой такое сотворила? Тебя в школе дразнят? Что случилось? Поговори с нами. Скажи, почему ты в последнее время сама не своя?
Терапевт из Рэйвенкрофта, а следом и частный мозгоправ, доктор Тилбери: "Что вы сейчас чувствуете?
Все это была гребаная биохимия. Мне скармливали таблетки горстями, пытаясь выровнять дофаминовые рецепторы и через обратный захват вытянуть меня в так называемую норму. Я просто была депрессивной - такова моя суть. Для этого не нужен повод: сорвать меня могло что угодно, и срывало с завидным постоянством. Какого черта я вообще бросила пить колеса?
- Потому что ты круглая идиотка", - прошипело что-то темное и скользкое, слишком знакомый голос, примостившийся на плече.
Никто ни хрена не понимал. Каждый мнил себя великомучеником с поломанной судьбой, превращая мелкие неурядицы во вселенские катастрофы. "Ой, мне мало прибавили к зарплате!" "Я два часа отстоял за черствой буханкой хлеба!" Ой, блядь, поплачьтесь еще. Слезами умойтесь.
Вся суть в том, что химия в моей башке пошла вразнос. Лекарства нет - есть только рецептурные подачки для внутренних демонов. Пьешь таблетки - тряпка. Пытаешься решить вопрос радикально, ну, скажем, армейским "Ремингтоном" образца 1858 года, - тоже слабачка. А пустишь все на самотек - скажут, что твоя болезнь надумана, ты ее "не заслужила". Очередная поехавшая бомжиха, чья депрессия не считается настоящей.
Но у людей полно своих забот. Особенно сейчас. Чужую беду руками разведу.
Я пожала плечами:
- Жизнь - дерьмо. Вот и все.
В глазах Мочалки блеснула искра: мол, дешевая отмазка. Может, и так.
- Сколько у вас было половых партнеров?
- Что, простите? - опешила я, но быстро взяла себя в руки. - А это вообще какое отношение имеет к делу?
- Ну, я тут просматриваю вашу медкарту, - он помахал микропланшетом перед камерой, - и черным по белому написано: два аборта. Не многовато ли? Притом оба - до двадцати лет.
- Меня изнасиловали, - глухо бросила я. Пришлось замуровать все чувства глубоко внутри - иначе не выдержать. - Меня... Знаете, я не обязана перед вами оправдываться.
- Но вы ведь ведете беспорядочную половую жизнь, не так ли?
- Слушайте, я в курсе, что для вас и вашей шайки изнасилование - плевое дело, а дети от насильников - божья благодать, но...
- Но вы убийца! - перебил меня Шон. - Вы грешница! Вы маньячка, серийная убийца и шлюха! - Он скалился, как голодный пес, с театральным упоением требуя своей порции плоти.
- Да похер. - Защищаться не имело смысла. На экран с комментариями я принципиально не смотрела. Закурить бы сейчас.
- И после того, как вы убили двух невинных младенцев, вы думаете, что можете просто забрать заработанные чужим трудом деньги и застрелиться? Выбрать легкий путь?
Я усмехнулась: