- Думаете, это легко?
- А разве нет?
- Если честно? - протянула я. - Слушать ваш лицемерный бред и до сих пор не спустить курок вот этой волыны - самое трудное, что мне доводилось делать в жизни.
- Зачем вы это делаете? Вы же понимаете, что отправитесь прямиком в ад? - влез Мочалка, видимо, испугавшись, что Шон перетягивает на себя все эфирное время.
- Там и проверим. - Не то чтобы я верила в ад. Как, впрочем, и в рай.
Эта короткая перепалка принесла на счет еще сотню баксов. Я демонстративно зевнула.
- Надеюсь, мы вас не утомляем? - с прежней спесью съязвил Мочалка.
- Я хочу знать, что за бунт на улице, - отрезала я.
- На улице нет никакого бунта, - отчеканил Шон.
- Откуда тогда пальба и взрывы? Гарью воняет за версту. Почему вы об этом молчите? Город же разваливается на куски!
- Сброд хулиганов получает по заслугам. А чего, по-вашему, заслуживаете вы, мисс Стоун?
- Вы уходите от темы, - сказала я, отхлебнув кофе и стараясь держаться невозмутимо.
- Набрались умных словечек в Рэйвенкрофте?
Я пожала плечами:
- Я слышала грохот танков. Настоящая жизнь бурлит прямо под окнами студии, а вы упорно делаете вид, будто ничего нет.
- На улице ничего не происходит! - Мочалка побагровел и подался вперед, готовый вот-вот сорваться с кресла. Будь я в одном павильоне с ним, он наверняка вцепился бы мне в глотку.
- Кроме того, что люди "получают по заслугам", да?
На счет капнула еще сотня.
- Может, народу хоть раз в жизни захотелось услышать правду? - бросила я. - Похоже, на настоящих новостях можно неплохо заработать.
- Это не ваши деньги, - огрызнулся Шон. - Вы их не заслужили.
Очередной мощный взрыв громыхнул совсем рядом, сотрясая здание до фундамента. Свет притух и на этот раз не возвращался слишком долго. Ведущие "Револьвера" из последних сил держали лицо, цепляясь за иллюзию, будто все под контролем.
- Здание только что содрогнулось от взрыва, Шон, - произнесла я поставленным тоном диктора, пародируя матерых репортеров старой школы, которых видела по телеку до того, как братья Кей скупили всю страну с потрохами - политик за политиком, иск за иском, телеканал за телеканалом, закон за законом. - Мы находимся в эпицентре крайне серьезных и смертельно опасных событий.
Зеленый огонек мигнул и погас. Микрофон отключили. Мочалка переключил эфир на рекламу, но на крайнем левом мониторе все еще шла прямая картинка из павильона, пока по центру крутились ролики спонсоров. Ведущие орали - буквально надрывали глотки - друг на друга, на продюсеров, на всю съемочную группу. Звука не было, но по их раззявленным ртам и перекошенным багровым лицам все читалось без слов.
Я не сдержала смешка. Впервые за долгое время мне было... хорошо. Откуда-то из тайников души поднялась волна упрямой силы - то, чего не способно было дать все пойло этого мира.
Дверь с грохотом распахнулась: снаружи рвануло еще ближе. Стены заходили ходуном - то ли от взрывной волны, то ли от тяжелой поступи Стивенса, ворвавшегося в гримерку. В пару широких шагов он подлетел ко мне и наотмашь врезал тыльной стороной ладони по лицу. Щека изнутри распоролась о зубы, рот наполнился едким медным привкусом. От удара я слетела с табурета на пол. Горячий кофе плеснул на предплечье и кисть, ошпарив кожу. Каким-то чудом я не выронила револьвер, и еще большим чудом он не выстрелил.
Он отшвырнул табурет в стену и со всего размаху пнул меня под дых.
- Сука тупорылая! - взревел он, нанося новый удар ногой. - Ты че творишь, блядь?!
Я попыталась приподняться, но его ручища вцепилась мне в лицо. Пальцы вдавили щеки в челюсть, губы свело болью. Он со всей дури приложил меня затылком об пол, брызжа яростной слюной прямо в лицо:
- Решила все шоу нам запороть, падаль?!
Слюна летела мне на лоб и в глаза. Хватка на секунду ослабла, и я судорожно, со стоном втянула воздух - ребра обожгло огнем. Тут же последовал тяжелый удар кулаком в переносицу. Раздался тошнотворный хруст: нос промяло внутрь, и теплая кровавая жижа хлынула прямо в горло.
Я попыталась проморгаться, но перед глазами плясали лишь слепящие хороводы искр.
- Я преподам тебе отличный урок, сука, - прохрипел он. Жирные пальцы потянулись к поясу, расстегивая пряжку ремня. Я попыталась отползти, пока он расправлялся с пуговицами и выдергивал рубаху из штанов.
- Этот урок ты до самой смерти не забудешь, - рычал он. - Уж я позабочусь, языкастая дрянь.
- Пошел вон от меня! - Я впилась пятками в ковролин, отталкиваясь назад. Лопатки врезались в стену. Его лапы уже шарили по моим брюкам, нащупывая ширинку.