— В итоге получишь маленький сувенир? — Я подняла глаза, ожидая увидеть в её взгляде гнев или разочарование, но Оливия улыбалась. И от этой улыбки мои мышцы тут же расслабились. На глаза навернулись слёзы. Я поспешно попыталась их вытереть, пока она не заметила, но не успела.
— Ох, Сойер...
Оливия вскочила со стула и обняла меня прежде, чем я успела понять, что происходит. Я сразу прижалась к ней, позволяя цветочному аромату её духов и тихим обещаниям убаюкать меня ложным ощущением безопасности. Именно этого мне не хватало в ту ночь. Места, где можно было бы спокойно поделиться своими секретами, страхами и неуверенностью, зная, что меня не осудят и не станут отчитывать за глупость.
— Ты узнала имя этого незнакомца? Может, мы могли бы его найти...
Это была единственная часть моей истории, которую я опустила. У Оливии были деньги и связи, о которых я могла только мечтать. Если кто и мог помочь мне связаться с Беккетом так, чтобы это не выглядело отчаянной попыткой вымогать у него деньги, то только она. Я не знала, что меня остановило, но мысль о том, чем всё это могло обернуться, заставила меня передумать.
А что, если, узнав о существовании нашего ребёнка, он попытается отнять его у меня? Большинство судов вставали на сторону матери, если только не было угрозы безопасности ребёнка, но у него хватало денег и связей, чтобы затеять со мной судебную войну. Я работала в баре и жила с бабушкой в обветшалом трейлерном посёлке. Его команда дорогущих адвокатов разнесла бы меня в пух и прах, даже не задумавшись. У меня не было бы ни единого шанса. И что тогда? Даже если большую часть выходных я провела в панике от одной мысли о беременности, перспектива потерять ребёнка, которого я только сейчас начинала понимать, что хочу, пугала ещё сильнее.
Нет, лучше мне справиться с этим самой.
Я покачала головой.
— Нет. Никаких имён. Мы решили, что так будет лучше.
— Но он был посетителем бара? Ты проверяла старые чеки или...
— Мы не храним записи за такой давний срок. Я проверила. — Это была ложь. Я совершенно точно ничего не проверяла, но мне нужно было, чтобы она мне поверила. К моему огромному облегчению, похоже, так и вышло.
Оливия вздохнула, отстранилась и опёрлась о барную стойку.
— Ну и чёрт.
Я резко рассмеялась.
— Да уж, лучше и не скажешь.
Мы ненадолго замолчали, прежде чем Оливия осторожно задала вопрос, на который я так и не ответила. Тот самый, что повис между нами огромным слоном в комнате, а я отчаянно пыталась притвориться, будто это всего лишь пушистый зайчик.
— И что ты собираешься со всем этим делать? — Её взгляд опустился к моим рукам, которые в какой-то момент разговора сами собой обвили живот. — Мы с Дюком поддержим тебя так, как тебе будет нужно.
Её уверенность в том, что всё будет хорошо, и готовность безоговорочно меня поддерживать тронули меня до глубины души. Впервые за два дня я действительно поверила, что всё это может закончиться хорошо. Что я справлюсь сама. Вернее, что я смогу справиться, если позволю окружающим помогать мне и направлять меня.
Оставалось только надеяться, что я не совершаю колоссальную ошибку.
— Мне очень страшно, Лив, — призналась я, и губы задрожали. — Я не справлюсь одна, и...
— Эй, эй, эй, — перебила она, взяв мои руки в свои и крепко сжав их. — Что я только что сказала? Мы здесь, чтобы помочь, и неважно, как именно. Даже если тебе понадобится, чтобы кто-нибудь отвёз тебя за мороженым в три часа ночи, потому что только его ты сможешь удержать в желудке.
Её доброта была почти невыносимой. Я её не заслуживала. Особенно после того, как поставила её и Дюка в положение, когда они чувствовали, что обязаны заботиться обо мне. У них были собственные дети, о которых нужно было думать. Им не стоило ещё и переживать за моего будущего ребёнка.
— Но как же работа? Мне понадобится брать отгулы на приёмы к врачу, а после рождения ребёнка я вообще надолго выпаду из рабочего графика. — Я тихо застонала и уронила голову в ладони. Слёзы уже стекали по щекам, когда я произнесла: — Я не могу себе всё это позволить. Какое у меня вообще право рожать этого ребёнка, если я живу от зарплаты до зарплаты? Может, моя мама тогда поступила правильно.
При упоминании о том, что мать меня бросила, взгляд Лив похолодел. Я знала, что Дюк и сам сталкивался с похожей ситуацией ещё до появления Оливии в их жизни, и это потрясло её до глубины души.
— Я расскажу тебе кое-что, о чём знают очень немногие, — тихо сказала она.
На фоне не играла музыка. Из подсобки не доносилось ни звука работающих или убирающих сотрудников. Я слышала только бешеный стук собственного сердца, пока ждала, что она скажет дальше.