— Простите, я здесь новичок. Может кто-нибудь объяснить, что всё это значит?
— Это значит, что Сойер рискует столкнуться с преэклампсией, если она ещё не началась. Нам нужно назначить анализы крови и мочи, чтобы проверить, насколько хорошо работают печень и почки. Я уже посмотрела результаты сегодняшнего УЗИ, и там всё хорошо, но нам придётся внимательно следить за ростом малыша, чтобы всё оставалось так же, — сказала она, просматривая бумаги Сойер. — Кроме того, я назначу вам лекарства. Срок беременности пока позволяет рассчитывать на естественные роды, в зависимости от результатов анализов. Но всё может измениться, если вы не отнесётесь к этому серьёзно.
Сойер вцепилась в края смотрового стола так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— А как же работа? Я не могу просто взять и перестать работать.
С каждым словом её голос звучал всё более отчаянно. Я положил руку ей на спину, пытаясь успокоить и дать понять, что я рядом, но, похоже, это не помогло.
Доктор Адлер протянула руку и погладила Сойер по ладони.
— Вы и сами знаете, что я сейчас скажу. Вы можете продолжать работать, если ограничите физические нагрузки, но, судя по тому, что вы рассказали о своей работе, я не уверена, насколько это реально.
Сойер опустила голову. Её плечи дрожали, пока она сдерживала слёзы. Ей не нужно было беспокоиться о деньгах. Я мог обо всём позаботиться, но сейчас такие слова ничего бы не исправили. Они не вернули бы ей чувство независимости, которого её только что лишили.
Врач посмотрела на меня с сочувственной улыбкой.
— Я понимаю, как тяжело это слышать, Сойер. Но если вы хотите доносить ребёнка до положенного срока, мы должны отнестись к этому очень серьёзно. Мне жаль.
Она поднялась и остановилась возле двери.
— Я назначу расширенный комплекс анализов крови, чтобы получить более полную картину. Также хочу, чтобы вы собрали суточную мочу.
Сойер подняла голову с ошеломлённым видом.
— Вы не имеете в виду...
Доктор кивнула.
— Поздравляю. Вам предстоит целые сутки писать в банку. Я ускорю проведение анализов и запишу вас на пятницу утром, чтобы мы могли обсудить результаты.
— Чем я могу помочь? — спросил я.
Я не привык чувствовать себя беспомощным, но здесь мои руки были связаны. Я ничего не мог сделать, чтобы изменить происходящее.
— Присматривай за ней. Внимательно следи за её давлением. Постарайся отмечать любые приступы головокружения, головные боли или отёки. Я бы посоветовала ей побольше отдыхать, но она, похоже, не из тех, кто умеет сидеть сложа руки.
Я ожидал, что Сойер бросит на меня сердитый взгляд или отпустит колкость, но она промолчала.
— Нет, не из тех, — сказал я, натянуто улыбнувшись. — Но я сделаю всё, что смогу.
— Больше мы ничего и не можем просить. — Доктор Адлер открыла дверь и похлопала по дверной раме. — И ещё, никакого секса. Пока я не буду лучше понимать, что с ней происходит.
Чёрт побери. Она даже не подозревала, что для нас это не проблема. Но что, если бы всё было иначе? Чувство вины сожрало бы меня заживо, случись с ней что-нибудь.
— Увидимся с вами обоими в пятницу утром. Медсестра зайдёт и выдаст вам ваш сувенир, а записаться на приём сможете на стойке регистрации.
Едва доктор вышла, Сойер сердито выругалась и потянулась за сумочкой. Но, к её несчастью, я оказался быстрее.
— Эй, давай глубоко подышим? Поговори со мной.
Она закатила глаза и спрыгнула с кушетки.
— Сейчас мне совсем не нужны твои ободряющие речи, Беккет. Никакое глубокое дыхание этого не исправит.
— Тогда скажи, чем я могу помочь, — искренне произнёс я. — Чем угодно. Только скажи, и я всё сделаю.
— Я не могу этого сделать. — Она покачала головой, прижав ладонь к груди. — Ты не можешь это исправить. Никто не может. А когда Оливия и Дюк узнают, они отправят меня в отпуск.
— И что в этом плохого? Тебе нужно отдохнуть, особенно если это пойдёт на пользу тебе и малышу.
— Ты не понимаешь. — Её отрывистые слова так резко контрастировали с тем, как мы разговаривали раньше. От прежнего блеска не осталось и следа. На его месте обнажилась неприглядная правда. Её жизнь больше ей не принадлежала. Думаю, раньше она и сама в какой-то степени это понимала, но теперь получила ещё одно напоминание.
Сойер направилась к двери, но я остановил её.
— Тогда помоги мне понять, сладкая. Объясни, чтобы я разобрался. Дело в деньгах?
— Конечно, в них! — огрызнулась она. — У меня нет обеспеченной семьи, к которой я могла бы обратиться за помощью, а FMLA не оплачивает мне зарплату. Эта программа просто защищает моё рабочее место.
Я не принял её слова на свой счёт, но они всё равно задели. Неужели она не могла взглянуть дальше надвигающейся катастрофы и понять, что я о ней позабочусь?