Им оказался серьёзный юноша, который обычно играл на дудке во время собраний в зале, но на этот раз дудки при нём не было; он смеялся на бегу, откинув назад голову, и пламя его факела летело вслед за ним по воздуху. Он заметил Кейт, скорчившуюся у двери, и на мгновение замедлил бег.
– Что ты тут делаешь? – весело прокричал он. – Идём! Идём! Не стой на пути! Мы опоздаем!
Он схватил её за плечо, толкнул себе за спину, распахнул дверь и исчез. Кто-то поймал её руку – ребёнок, один из мальчиков:
– Идём! Идём! – он нетерпеливо дёргал её за руку. – Идём же!
– Куда? – выдохнула Кейт, пытаясь вырваться из его хватки. Она ничего не понимала.
Ответом ей стал очередной взрыв смеха.
– Наружу! Наружу! Наружу! – зазвенела дюжина голосов разом. – Наружу! Сегодня танцевальная ночь! Госпожа дарует нам танцевальную ночь!
И все они снова запели:
О, где же королева, где сейчас она?
Под дубовым листом без ветки иди!
С пением они вслед за предводителем выбежали за дверь, увлекая Кейт за собой.
Они неслись вперёд, по проходам, сквозь каменные арки, и сворачивали так быстро, что Кейт не могла сообразить, в каком направлении они движутся: её хватало лишь на то, чтобы не отставать от них. Она ещё не отошла от потрясения, вызванного ужасом и последовавшим за ним облегчением, к тому же настойчивый ритм мелодии вытеснял из головы все прочие мысли. «О, где же королева, где сейчас она?» – звенели голоса вокруг неё, впереди в темноте мерцал и пританцовывал факел предводителя, слова приплясывали и стучались ей в уши: под дубовым листом без ветки иди… под дубовым листом без ветки иди… О, где же королева, где сейчас она? – под дубовым листом без ветки иди… а затем впереди блеснуло что-то тонкое и серебристое, как стекло… нет, не стекло, вода, водная завеса, закрывающая проём в скале, и все они пронеслись сквозь неё, зашлёпали по гальке мелкого пруда, выбрались на берег и остановились, и ночной ветерок холодил их лица, неся с собой запахи трав и шелест падающих листьев.
Широкое ровное пространство лесной поляны окружала тёмная стена деревьев, посередине возвышался величественный дуб. В небе сияли звезды, огромная чуть ущербная луна только-только начала подниматься над путаницей ветвей. Но в первое мгновение Кейт чувствовала только воздух, потрясающий чистый воздух, так не похожий на духоту и спёртость Холма. Она запрокинула голову, вглядываясь вверх, вверх, вверх, в невероятную высоту неоглядного неба над поляной.
Стоявший рядом с ней мальчик задрожал и схватил её за руку. Он тоже запрокинул лицо, в лунном свете казавшееся невероятно бледным.
– О, смотри! – прошептал он. – Смотри! Только посмотри на это!
Затем из завесы водопада вынырнула вторая стайка волшебного народца, и тишина растаяла в весёлом шуме голосов и смеха, которые взлетали над поляной, как листья на ветру. По рукам пошёл кубок. Кто-то со смехом передал его Кейт, она засмеялась, отпила и передала его дальше; прохладная пряная жидкость пахла цветами. Кольцо танцоров окружило дуб. Снова раздалась песня – вопрос и ответ:
О, где же королева и где её чертог?
Они за стеной, но нет там стены.
Быстрая будоражащая мелодия задавала ритм танца; одна из женщин (Кейт решила, что это Гвенхивара) подлетела к ней и вовлекла в хоровод. Это стало последним её ясным воспоминанием. Потом она танцевала вокруг дерева, круг за кругом, все невесомей и невесомей, окрыленная свежей уверенностью в собственных ногах, которые послушно следовали за музыкой, все быстрее и быстрее, она танцевала с волшебным народцем вокруг дерева… покинув тело… летя по воздуху…
Она распахнула глаза и обнаружила, что лежит на кровати в своём стойле, а рядом всхлипывают и бормочут смертные женщины. Над ними склонилась Гвенхивара с канделябром в руке, и её строгое лицо с тонкими чертами снова казалось замкнутым и отстранённым. Поляна, звёзды, дуб и танцоры исчезли, как сон.
– Боже! Что такое ты выпила? – спросил Кристофер той ночью, когда она рассказала ему обо всём.
– То же самое, что они все пили, – возразила Кейт. – Не в этом дело.
– Нет? А в чём тогда? Один из их фокусов?
Кейт помотала головой. Она не знала, как ему объяснить. Сейчас, когда очарование схлынуло, она и себе-то едва могла объяснить случившееся.
– Воздух, – неуверенно начала она. – Воздух, все смеялись, листья летали на ветру, и… и…
– Листья? – внезапно перебил её Кристофер, и голос его прозвучал резко и отрывисто. – О чём ты? Листья на деревьях?
– Нет, не на деревьях, – Кейт напрягла память. – То есть, на деревьях тоже… ветки не были голыми… но на земле листьев было больше, их носил ветер…
Она осеклась, вдруг осознав, что означает её ответ, но было уже поздно: Кристофер успел сделать выводы.
– Что ж, значит, уже наступила осень, – сказал он. – И Рэндала, похоже, тоже унесло ветром.
Кейт поняла, что сидит с закрытыми глазами, будто в попытке оградиться от чего-то невыносимого, хотя в кромешной темноте небольшого прохода никакой разницы не было.