» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 7 из 106 Настройки

— Практические экзамены сдают все, — наконец говорит она. — В этом и смысл. Они отсеивают людей. Тех, кто не знает, как обращаться с магией, кто не способен с ней обращаться. Половина тех, кто приходит их сдавать, даже не рождённые Завесой. Просто начитались книг и думают, будто хотеть — всё равно что обладать даром.

Рождённые Завесой. Так в Мортис говорят о том, что бабушка называла «даром в крови». Любой может научиться зажигать свечу для мёртвых или вплетать защитные чары в дверной косяк, но всё, что выходит за эти пределы, либо есть в тебе от рождения, либо нет.

— О. — Я обдумываю её слова, но ответа, который ей понравится, у меня нет. — Ну, может, мои письма были очень хорошими?

— Может, — произносит она после долгой паузы. По тону я понимаю, что пока тема закрыта.

Мне хочется задать ещё вопросы, но я не решаюсь портить ей настроение сильнее прежнего. Я едва успела приехать, а уже пытаюсь придумать, как её расположить к себе и понравиться ей. К тому же мне не даёт покоя то, что следует из её слов. Ректор самого престижного университета в мире зачислил меня сразу на второй курс на основании одних только моих писем. Это о чём-то говорило, хоть я и не знала о чём.

И так ли уж это хорошо.

Коридор начинает подниматься по длинному пологому пандусу из стёртого камня, закручиваясь спиралью. Через каждые несколько шагов в стене — ниши. В латунных подсвечниках горят свечи, а под каждой — череп.

Я не могу отвести взгляд. Эти черепа совсем не такие, как в морской стене. За ними ухаживают, их отполировали так, что кость приобрела медовый цвет; каждый стоит на небольшой полочке с латунной табличкой, на которой указаны имя и даты. Внизу — подношения: монета, лента, сложенный листок бумаги, напёрсток, букет сушёных трав.

— Их называют Хранителями, — говорит Веронелль, наконец замедляя шаг; в голосе её мелькает благоговение. — Они умерли, служа университету. Преподаватели, учёные, несколько студентов, которые совершили что-то одновременно важное и глупое.

Умерли, служа университету. Я и не знала, что здесь имеется показатель смертности…

— Кто оставляет подношения? — спрашиваю я.

— Все. Со временем и ты будешь, когда поживёшь здесь достаточно долго, чтобы захотеть чего-нибудь от одного из них. Это не обязательно, но… — Она задерживается у одного черепа — с длинной челюстью и сколом на левом виске — и склоняет перед ним голову, словно кланяясь. — Не говори при них, если не хочешь, чтобы они запомнили твои слова. И никогда не трогай их, не оставив что-нибудь взамен. Впрочем, лучше вообще не трогай. Пока не поживёшь здесь достаточно долго.

— Почему?

— Потому что они трогают в ответ, — говорит она.

После этого она снова ускоряет шаг, и мы идём дальше. Миновав четыре пологих витка пандуса, выходим в узкий коридор, по которому тележка едва протискивается со скрипом. Потолок становится ниже, температура тоже. Свечи мерцают, когда мы проходим мимо.

— Четвёртый этаж, восточное крыло, — наконец говорит Веронелль. — Комнаты с первой по девятнадцатую. Твоя — девятая.

Она останавливается у двери, точь-в-точь такой же, как все остальные, и указывает на неё.

Носильщик отпирает дверь универсальным ключом, бросает мой сундук внутрь и прощается одним-единственным кивком. Бормочет что-то, вполне возможно проклиная меня, и уходит по коридору со скрипящей тележкой. Веронелль остаётся в дверях, пока я робко вхожу.

— Трапезная внизу, в западном корпусе, — говорит она; теперь, когда со мной покончено, речь её становится быстрее. — Ужин с четырёх до семи, так что поешь перед сегодняшней «Работой с костями». В склепы попадёшь по лестнице в конце этого коридора: вниз четыре пролёта, потом следуй указателям, которые словно ведут в темницу. Потому что они и ведут в темницу. А, и не опаздывай. Даже на тридцать секунд. Он запирает дверь.

— Кто?

— Профессор Вейл. — Она медлит и выдавливает улыбку. — Добро пожаловать в Коллегию Мортис, Грейторн.

Потом она уходит, и я остаюсь одна в комнате общежития своего нового университета.

В своей собственной комнате.

Я осторожно закрываю за собой дверь и оглядываюсь.

Наверняка кто-то сказал бы, что это и комнатой-то трудно назвать, но по сравнению с той, которую я делила с Мореной, пока она… в общем, мне более чем достаточно. Железная кровать с мягким матрасом, у изножья сложены простыни и стёганые одеяла. Умывальный столик с тазом, по краю которого нарисованы крошечные морозники: я уже поняла, что они служат официальным символом университета. Шкафчик для вещей, узкий платяной шкаф, несколько пустых полок. Окно маленькое, со свинцовыми переплётами, и выходит на мокрый чёрный камень, хотя, если прижаться лицом к стеклу, можно увидеть один из дворов и туман, протягивающий над зданиями призрачные пальцы.

Камин чисто выметен и будто давно не топился; в комнате так холодно, что видно моё дыхание. Наверное, позже кто-нибудь принесёт дров.

Я стою посреди комнаты, и осознание того, что я одна, наконец-то одна, медленно оседает на мне, словно пыль.

Я дышу.