Встряхиваюсь и вытягиваю вперёд руки. Прикрыв глаза, перехожу на другой уровень зрения. Передо мной открывается совсем иная картинка. Яркая, завораживающая своей красотой. Всё вокруг соткано из золотистых нитей, по которым течёт жизненная сила. Растения, животные, люди. Я вижу тех, кто попадает под действие моих чар, и могу в одно мгновение наполнить их жизненной энергией. Говорят, альвы Жизни могут делать и обратное, воруя чужую силу, но я никогда так не делала. Это что-то мерзкое для меня.

Вздыхаю и обращаю взор вниз — туда, где золотистым сиянием переливаются толстые стебли плюща. Осторожной волной пускаю в него силу, буквально по крохе, чтобы не переборщить, не выйти за рамки, которыми ограничены альвы Матери.

И в тот момент, когда стебли дотягиваются до нашего окна, а позади меня доносится сдержанное ликование девочек, замечаю странность. Несколько нитей, которые я выпустила для поддержки заклинания, срываются с рук и уносятся куда-то вдаль — к темнеющим на горизонте постройкам. Словно ищут кого-то. Или спешат кому-то на помощь.

Внутренне холодею, горло сводит нервной судорогой. А вдруг Шуш в беде?!

— Надо спешить, — пересохшими губами произношу я. — Что-то не так.

— Откуда ты знаешь? — переспрашивает Лери, деловито оглядывая выращенную мной конструкцию.

— Просто чувствую. Я же альва Матери, мне положено чувствовать изменения в живых существах.

— Ага, в растениях, а шушарик у нас точно не из них, — хмыкает Лери и, закутавшись в халат, шмыгает вниз.

— Думаешь, догадалась? — Я обеспокоенно оглядываюсь на Мирру, которая борется со своим халатом.

В отличие от рослой Полери, мы с принцессой попросту тонем в этом махровом чуде.

— Да скорее всего, — подворачивая рукава, кивает Мирра. — Да и какая разница? Лери с нами с первого курса и ни разу не давала повода ей не доверять.

— Наверное, ты права. Просто как-то непривычно, когда о моём даре знаете не только вы с отцом и Ривейлой, но и ещё кто-то.

Сосредоточено фиксирую рукава и, приподняв подол халата, затыкаю его за пояс, отчего получается многослойная юбка.

— Я думаю, тебе незачем беспокоиться о Лери. Она нормальная. Язва и ехидна, но добрая и верная.

Мирра кладёт руку мне на предплечье и заглядывает в глаза. В её янтарной радужке сверкают тёплые, обволакивающие самую душу искры. Вот не знаю, магия это или личная способность принцессы, но она умеет смотреть так, что все невзгоды и страхи отступают под приливом невероятной уверенности в собственных силах.

— Уговорила. — Я с улыбкой киваю. — Пошли? Не дай Шестеро, Кайрису приспичит снова нас проверить.

Мы высовываемся в окно и принимаемся осторожно спускаться, хватаясь за упругие стебли плюща. Невесть откуда взявшийся ветер теребит подолы наших импровизированных плащей, и на секунду я замираю, чётко представив, как мы выглядим со стороны. Эта же мысль, похоже, посещает и Мирру, потому что спустя секунду от неё доносится:

— Ума не приложу, как мы будем оправдываться, если нас сейчас поймают.

— Скажем, что это традиционный ритуал полночного спуска в исподнем по стенам новой академии для улучшения успеваемости, — предлагаю я, отчаянно выискивая стебель, за который можно было бы безопасно уцепиться.

— Знаешь, это звучит настолько бредово, что может сработать, — хихикает Мирра и тут же тихо ойкает.

— Что случилось? — прилетает снизу встревоженный голос Лери.

— Тут шипы, — посасывая палец, отвечает принцесса и совсем не величественно присвистывает. — Кара, ты каким заклинанием пользовалась?

— А что такое?

Хотя ответа ждать не приходится. Оглянувшись по сторонам, я понимаю, что совершила небольшую ошибку. Я не закончила плетение, и плющ всё это время потихоньку питался моими силами, продолжая расти и эволюционировать.

— Прыгайте!

Команда Лери наполнена таким испугом, что я не задумываясь её исполняю. Отпускаю стебли и лечу вниз, молясь Шестерым, чтобы они уберегли меня от парада переломов. Богов не зря столько, кто-то из них точно меня услышит!

Но вместо жёсткой земли я влетаю в мягкие заросли совсем молодого плюща и, скатившись, натыкаюсь на кого-то, тихой сапой ползущего мимо.

— Ай!

Громкий вопль возвещает о присоединении к нашему пижамному отряду единственного прилично одетого бойца.

— Да чего вы дерётесь-то! — возмущается Клео, потирая бок и в недоумении оглядываясь. — А это что?

Её глаза округляются, когда она наконец-то видит, во что превратился самый обычный плющ.

Некогда зелёные листья приобрели интенсивно изумрудный, почти светящийся окрас. Кое-где даже проглядывают бордовые, будто леопардовые, прожилки. Но самое удивительное не это. То тут, то там появляются бутоны, которые по мере набухания испускают тонкое золотистое свечение.

— Ничего себе! — с откровенным восторгом в голосе произносит Клеона.

Вместе с драконицей я делаю несколько шагов в сторону от замка. К нам присоединяются Лери и Мирра, вылезшие из кустов чуть правее. Мы во все глаза смотрим на чудо, что происходит прямо здесь и сейчас.

— Роза Илларии, — с придыханием произносит Клео. — Сто лет в империи не росла!

— Какая роза?! — поперхнувшись, переспрашиваю я.