Прослеживаю за поясом и нахожу его зажатым между корней. Тяну со всей силы и даже слышу хруст разрываемой материи, когда практически надо мной снова раздаётся голос Арма.

— Миллату ты нужна, только как рычаг давления на меня.

— То есть у меня ещё есть шансы тебя вернуть? — доносится воркование драконицы.

А меня аж передёргивает от количества патоки в её голосе. Бе-е-е. Снова притихнув, слышу странный шелест, будто парочка наверху раздевается. От понимания этого факта у меня разгорается священное негодование. Проползаю на карачках чуть вперёд и выглядываю из укрытия.

И тут же приседаю на попу.

Всё потому, что Арм и не думает раздеваться. Наоборот, он отбивается от настойчивых рук Беатрис.

— Беа! — Он хватает её за запястья и встряхивает. — Хватит! Между нами ничего больше быть не может. Я помолвлен и не стану крутить шашни за спиной невесты. Пускай я не лучший кандидат в мужья, но принцесса не заслужила такого отношения.

— А я, значит, заслужила? — В словах девушки прорывается едкая обида и слёзы.

Она даже всхлипывает, но мне отчего-то кажется, что эти слёзы наиграны. Что она просто пытается манипулировать принцем.

— Нет, — чуть севшим голосом отвечает Армониан. — Иди сюда.

Снова происходит какой-то шорох, а следом удивлённое восклицание:

— А это что такое?

И меня дёргают за пояс халата.

Сердце подскакивает к горлу, я за секунду избавляюсь от лишней одежды и молниеносно выползаю с другой стороны дуба. Прижимаюсь к стволу и прислушиваюсь. Бешеное дыхание и истеричный стук сердца не дают окончательно убедиться в том, что меня не заметили. И я решаюсь ползти дальше, чтобы меня точно не обнаружили.

А там, может, и Шушика найду.

Без постоянного страха быть пойманной, инсектарий превращается в очень красивое место. Чем-то отдалённо напоминает наши южные леса: такой же разнотравный и разноцветный. Высокие деревья поднимаются под самый потолок, а среди их мощных стволов то тут, то там порхают бабочки. Их крылья рассыпают снопы искр, отчего мир вокруг кажется поистине волшебным.

Заворожённо наблюдаю за этим удивительным действом, не сразу вспоминая, зачем я тут.

— Да где этот проклятый чешуекрыл?

На всякий случай продолжаю поиски ползком. Мало ли кто ещё тут шарахается. Вдруг инсектарий для драконов — идеальное место для свиданий?

И как ответ на мои мысли, над головой раздаётся голос, заставляющий сердце сначала забиться в припадке, а затем и сладко заныть.

— Так меня ещё никто не называл, — с лёгким недоумением и улыбкой произносит невесть откуда взявшийся Рейвард.

— А я и не про тебя, — бурчу я, не решаясь поднять взгляд и всем своим видом показывая, что у меня тут, у земли, очень важное занятие.

— Что ты там делаешь, маленькая альва?

В этом вопросе столько снисходительности, что я не выдерживаю.

— Да хватит называть меня маленькой! Я не… — Ошарашенно замираю, утыкаясь носом в широкую грудь дракона. — Не маленькая.

Растерянно поднимаю взгляд, тут же утопая в аметистовом омуте драконьих глаз. Расширившийся зрачок Рейва пульсирует, то сжимаясь в узкую вертикальную полосу, то заволакивая собой всю радужку.

С рук срывается сноп золотистых искр, которые оседают на груди Греаза, просачиваются сквозь камзол, и я физически чувствую, как они впитываются в тело дракона. Меня опаляет жаром, но он не мой. Я словно чувствую то, что сейчас происходит со стоящим передо мной парнем.

Но самое пугающее — то, что моё тело отвечает на этот зов. Щёки краснеют, к губам приливает кровь, а низ живота наполняется сладкой тяжестью. Ошарашенная этим состоянием, я не сразу замечаю, как золотистые искры, что продолжают стекать с кончиков пальцев, уже больше похожи на невесомые паутинки, которые опутывают стоящего передо мной Рейва. И даже больше — к ним тянутся ответные нити, смешивая золото и аметист, окутывая нас зеленовато-голубым свечением.

Греаз, будто околдованный, кладёт руку мне на талию, прижимает к себе. По телу бежит сладкая судорога, когда помимо ощущения его мышц под руками, я чувствую внутри удивительный ток магии.

В пьяных глазах Рейва читаю прямое намерение меня поцеловать. И тут-то на границе сознания яркой лампой зажигается предупреждение: он дракон!

Лишь потом запоздалой ноткой звучит мысль о наличии у меня парня. Ильке. Да, точно. Ильке!

Стоит мне очнуться от этого наваждения, как нити, связывающие нас, истлевают в воздухе, погружая инсектарий в сумрак. А вместе с тем приходит волна разочарования — общая для меня и дракона.

— Позволь-ка, — растерянно шепчу я и спешу оттолкнуть Рейва.

Делаю это мягко, без агрессии. Кто этих драконов знает, вдруг воспримет моё сопротивление за игру?

Но Греаз всё равно перехватывает мои руки и с силой сжимает, отчего я издаю тонкий писк. Это отрезвляет Рейва, он отпускает меня. Опускает глаза и… Зря он это делает.

Вернувшееся было самообладание стремительно покидает его взгляд, когда дракон обнаруживает, в каком наряде я совершаю ночную прогулку.