- Пошустрей, Тим! – прикрикнул, выйдя из-за ширмы, большой мужчина с толстым пузом и мачете в руках. Должно быть, кок – тот, кто ненавидит готовить, если судить по результату, но очень любит кушать – об этом шепчут его габариты. – Тебе еще картоху строгать на обед и ужин! Чего разнюнился, как бабенка, что честь незнамо кому в темной подворотне отдала? 

   Побитый парень ничего не ответил и побрел за ширму. Котенок высунул мордашку из-за пазухи и мяукнул. 

   - Тихо! – пшикнула я, помня о том, что животных нельзя на судно.

   Найдут – тут же за шкварник и за борт. Видимо, из-за того, что безбилетники.

   С особами женского пола, кстати, абсолютно также. Моряки свято уверены, что «баба на корабле – полнейший ужас». Многие, правда, спокойно перевозят женщин, если те платежеспособны. Но история умалчивает, сталкивались такие смельчаки с ужасом или нет. Если девушка с утра не выспалась и накормили ее той бурдой, что сейчас наводила свои порядки в моем многострадальном желудке, то вполне возможно, что моряки и узнавали, почем фунт лиха – в женском исполнении.

   В любом случае, если эти морские волки прознают, что я лишь делаю вид, что являюсь «лордиком», мне тоже придется купаться. Да еще и с акулами в скорости посоревноваться. Кстати, меня презентовали этой каравелле как немого, так что «тихо» было вовсе не к месту.

   - Мяукнул кто-то? – вдруг выскочив из-за ширмы, спросил Тим.

   Я отвела глаза. Может, он у них за выявление нелегалов отвечает? Докладывает потом старшему по званию, тот выползает из клозета и…

   Нет уж, лучше промолчу, за умную сойду. Да и целее буду. Мне еще к Джулиану приплыть живой надо, чтобы сначала задницу ему надрать, а потом замуж за него выйти. Можно не в этой последовательности.

   - Вы не слышали? – парень с надеждой уставился в мое лицо. – Мяукал кто-то?

    Да что ж ему так это мяуканье сдалось! Награду он, что ли, получает за каждого выявленного безбилетника! Котенок за пазухой завозился, будто решил выбраться наружу и обеспечить над обоим бодрящие морские процедуры за бортом. Я съежилась, стараясь удержать его и надеясь, что никто не заметил, как мой камзол шевелится в районе живота так, будто каша обрела собственный разум, отрастила щупальца с клыками, а теперь прорывается наружу, будто монстр.

   - Отстань от пассажира, - вдруг пришел мне на помощь человек в темной форме, что сидел на соседней лавке, без аппетита ковыряясь ложкой в тарелке. – Никто тут не мяукал, тебе показалось, парень.

   - Чего к людям пристаешь? – прикрикнул кок. – Опять объедки выпрашиваешь? Теперь-то зачем, выбросил ведь я твое блохастое отродье за борт!

   - Мяукнул кто-то, мне показалось, - пробормотал юнга и единственный не заплывший глаз наполнился слезами.

   А мне стало так стыдно! Так этот котенок – его питомец. Пушистика рассекретили и вышвырнули в море. Но он как-то уцелел и пришел в мою каюту обсушиться и поспать после всех злоключений, что обрушились на его тощее тельце.

   - Показалось ему, – кок рассмеялся, показав гнилые зубы, и дал юнге ощутимого тычка в спину. – Показалось, что он мужик, поди. Иди, работай, доходяга. И не пугай господ своей рожей!

   Я поскорей ускользнула из камбуза. Ежась под дождем, что сек лицо, дождалась, когда бедолага покажется, как всегда, с ведром и шваброй наперевес, подошла к нему.

   - Обидел вас? – тот насторожился. – Вы простите, не хотел. Больше даже не приближусь, обещаю, не помешаю вашему путешествию.

   Я промолчала, памятуя о том, что надо оставаться в амплуа немого лорда. Шагнула к парню, тот отшатнулся, ожидая, видимо, очередной оплеухи. Но я поманила его пальцем и приоткрыла полы камзола, продемонстрировав того, кто уже исцарапал мне весь живот.

   - Мяууууу! – тут же донеслось оттуда.

   - Конфетка, ты! – юнга просиял, и день перестал быть серым и противным. – Да как же это, господин?!

   Пожала плечами, понятия не имея, как это объяснить без слов.

   - Спаслась ты, значит, девочка моя пушистая! – он дрожащими руками погладил котенка, когда мы отошли в уголок. – Спасибо, вам, милорд, что не прогнали и не сдали помощнику капитана. А не то он точно… - всхлипнул, не договорив. – Живодер!

   Паренек потряс кулачком, глядя куда-то в сторону верхней палубы. Но потом снова улыбнулся, сюсюкая с котенком.

   - У меня ведь не осталось больше никого, понимаете? – взглянул на меня с печалью. – Отец в плавание ушел и не вернулся. Мамка с горя померла. Мы с сестренкой младшей одни остались. Я шарманщику помогал, мы записочками счастья торговали. Гроши, конечно, но хоть на хлеб хватало.

   Его взгляд затуманился.

Глава 16 Тень