Дошел на каюты Микаэлы, повел рукой над нехитрым замком. Тот щелкнул, дверь отворилась, пропуская меня внутрь. Тихо зашел, встал около узкой шконки, где лежала невеста. Она уже спала, разметав прекрасные кудри на плоской подушке. Тени бродили по точеному личику, подчеркивая красоту. 

   Замер, любуясь. Сглотнул нервно, вспомнив, что так напугал девушку, что она сбежала сломя голову, куда угодно, лишь бы подальше от императора. Почему? Провел пальцем по ее щеке, нежной, персиковой на ощупь. Неужели я так страшен? Из-за чего брак с императором для нее наказание? За что отталкивает?

   Сердце наполнилось тоской. Я никогда не умел быть нежным, обходительным, веселым. Кажется, будто родился таким – властным, серьезным, одним взглядом повергающим в ужас. С ней таким быть не хочу. Но как переучиться и стать другим? Я император, хищник, готовый напасть в любое мгновение. А с ней рядом хочу быть вот этим самым котенком – пушистым, мурлыкающим, засыпающим в ее теплых объятиях. Хочу заботиться, любить, защищать.

   Смогу ли?

   Посадил комок шерсти на подушку. Тот улегся на волосы Микаэлы, прижался к ее голове и прикрыл глаза. Они оба умаялись за сегодняшний день. Пусть спят.

   Напоследок поласкав взглядом ее безмятежное лицо, вышел из каюты. Снова провел по замку. Когда тот щелкнул, я проверил дверь и, убедившись, что она закрыта, пошел к себе. 

   Впервые за долгое время улыбаясь.

   Микаэла

   С утра снилось, что мягкие мамины руки укачивали меня, маленькую, шепча на ушко незамысловатую песенку. Завитки ее волос щекотали лицо и почему-то пахли рыбой. Улыбаясь, я открыла глаза.

   На меня в упор смотрели два ярко зеленых глаза, в которых протаивала алая игла зрачка. Сначала увидела только их, утонув, будто в океане. А потом уже заметила все остальное.

   Котенок!

   Маленький, черный, пушистый, с белыми усами, в которых застряли рыбьи чешуйки, он сидел на подушке, с любопытством меня разглядывая. Вытянул вперед лапку, коснулся кончика моего носа и склонил голову на бок, будто ожидая реакции.

   - Ты откуда тут взялся? – огляделась, словно надеялась найти подсказку. 

   Малыш промолчал, щурясь.

   - Не скажешь? – погладила его, и тот сразу же шлепнулся на спинку, подставив мне свое брюшко.

   - Понятный намек, - усмехнулась, начав перебирать пальцами шерстку на животике. – Ты худенький такой, - посетовала. – Не то что мой Шустрик.

   Сердце кольнуло. Любимец рыжий кот был сейчас далеко. Я подхватила котенка на руки и подошла к мутному иллюминатору, за которым простиралась водная гладь. Погода не радовала. Серая хмарь сливала небо с морем, превращая все в один и тот же оттенок, тоскливее не придумаешь. 

   - Спасибо, что разбудил, - шепнула малышу, посадив обратно на кровать. – Иначе непременно проспала бы завтрак и сидела голодной до обеда.

   Надев рубашку, мужской камзол и брюки, спрятала волосы под шляпу и сунула ноги в сапоги, что были велики на размер, как минимум. Писк котенка остановил у двери. 

   - Тоже хочешь есть? – снова подхватила его на руки. – Ладно, идем, только сиди тихо, а не то вдвоем за борт пойдем гулять, тут нравы суровые, - сунув его за пазуху, застегнула пиджак, что болтался на мне, будто на швабре, и вышла из каюты.

   В лицо тут же сыпанула колкая морось. Палуба покачивалась. На ней это ощущалось острее, чем в каюте, и держаться было не за что. Напоминая себе гусака, что наклевался забродивших ягод, пошла, неловко покачиваясь и растопырив руки. А вот и столовая. Или камбуз – так, вроде бы, это правильно называется.

   Я оглядела помещение с низким потолком, уставленное длинными столами и лавками. За ними уже сидели моряки. Весьма голодные, если судить по громкому стуку деревянных ложек о такие же тарелки. Меня они не заметили, лишь несколько зыркнули равнодушным взглядом. Ну, на десерт не съедят, и то хорошо!

   Я прошла к стойке, где стоял раздающий – тот самый юнга, что прошлой ночью драил палубу. Выглядел он не ахти – под одним глазом наливался малиновый кровоподтек, второй и вовсе заплыл черным фингалом. 

   - Тарелку возьмите и ложку, милорд, - буркнул он, глянув на меня одним глазом.

   Кажется, парень плакал. За что они его так?

Глава 15 Конфетка

   Я взяла из стопки миску и протянула ему. Туда тут же шлепнулся половник каши. На вид она напоминала что-то не особо съедобное. Сверху лег ломоть хлеба.

   - Вода там, - юнга кивком указал на бочонки-чашки, что стояли в ряд. 

   Я взяла один, уселась в уголок, на свободное место, и принялась уплетать кашу. На вкус она оказалась столь же мерзкой, как на вкус, но зверский голод заставлял жадно глотать гадкую жижу, обжигаясь, ведь не ела почти сутки.

   За пазухой заворочался котенок.

   - Прости, позабыла о тебе, - шепнула ему, чуть приоткрыв ворот камзола. 

   Придвинувшись к столу, закрыла малыша рукой, чтобы малыш смог «полакомиться» жутким варевом, что оставила ему. 

   Довольный, он мурлыкнул и спрятался обратно, свернувшись в теплый клубочек.