- Ты что творишь, Аш?! – рыкнул он в ответ, прожигая меня молниями ярости.

   Бесполезно, влюбленные демоны исключительно плохо поддаются дрессуре и отвратительно испепеляются. 

   - Она драконица, чем ты думал?! – продолжал бушевать он. 

   - Догадайся, - бросил, скривившись, и буркнул, – пойдем в дом, там сможешь орать, пока рога не отвалятся.

   Уж лучше получу нагоняй в своих весьма дорогостоящих четырех стенах, ведь патриарх рода Романо отличался буйным нравом. Может и в морду дать, если совсем допеку. Не часто, но порой мне прилетало от него в юности – всегда честно заслуженно, я старательный балбес был. Бьет дед отменно, нокаут гарантирован. Но в случае с Улей пусть хоть кожу заживо сдерет, ничего не изменится, я в нее влип так, что даже копыта наружу не торчат!

   Дверь закрылась за нами, вошедшими в пентхаус, и Альберто обрушил на мою голову жгучие проклятия вкупе с отборными ругательствами. Все же не зря весь мир считает итальянцев самыми экспрессивными людьми в мире. Мы даже спокойно разговариваем так, будто вот-вот набросимся на собеседника, сцепившись, как дурные коты. 

   - …она драконица, cazzone (мягко говоря, дурак – примечания мои)! Замужем, che palle (черт побери в культурном переводе)! Как ты умудрился вляпаться в такую culo (задницу)?

   - Меня не спрашивали, - огрызнулся я, подойдя к бару и начав наполнять граненый стакан янтарным напитком. – Это любовь, дед.

   - Merde (дерьмо)! – демон закатил глаза. - Твоему pisello (стручку) было мало свободных patata (картошек)?! Обязательно было в женатую драконицу втюриваться?! Великовозрастный pirlone (балбес)! Больше некого было chiavare (трахать)?

   - Выражения выбирай! – рыкнул я, до хруста сжав стакан. – Ты не о какой-то puttana (шлюхе) говоришь, а о моей любимой женщине!

   - Любимой женщине? – он прищурился недобро. – Cazzata (чушь)! Ты переспал с тысячами женщин, чем эта лучше? Что, у нее figa (киска) поперек?

   - Дед, я предупредил! – шагнул к нему. - Следи за языком, или…

   - Или что? – взвился он. По лицу прошла волна, проявляя демонические черты. – По роже мне дашь? Figlio di putana (сукин сын)!

   - Запросто! – прорычал я. – Будешь оскорблять мою любимую женщину, не посмотрю, что ты старик!

   - Старик?! – разъярился старший Романо. – Иди сюда, посмотрим, кто тут coglione (яйцо)! – он шагнул ко мне, сбросив пиджак и закатывая рукава.

   - Vattone (э-э, отстань, скажем так)! – бросил я в ответ.

   - Mille cazzi nel tuo culo (тысяча членов тебе в зад)! – фыркнул он. 

   - Тебе того же, - пожал плечами и одним огненным глотком влил в себя виски. 

   Любовь всегда лучше запивать этим напитком, выдержанным в дубовых бочках. Они созданы друг для друга, как мы с моей девочкой. 

   - Все, запал иссяк? – поинтересовался я у Альберто, когда волна пламени скользнула в желудок. 

   - Fottiti! – послал он меня.

   - Предпочитаю идти в ином направлении.

   - Демоны враждуют с драконами испокон веков, разве не знаешь? – уже спокойнее укорил дед. – Достаточно небольшой искры, чтобы снова разразилась война! За то, что ты подкатил свои яйца к замужней чешуекрылой, тебя убить мало! 

   - И что теперь, вынешь ремень из брюк и выпорешь? – криво ухмыльнулся.

   - Надо бы! - прошипел он.

   - Не забывай, что когда снимаешь ремень, штаны на пол падают.

   - Ты, смотрю, ради этой девки из брюк давно выпрыгнул!

   Я усмехнулся. Если бы Уля пожелала, вообще голым бы по Петербургу ходил. 

   - Дед, можешь сколько угодно проклинать, - выдохнул тихо. – Хоть отмудохай, ничего не изменится. Я ее люблю. На разрыв аорты. Чувствую мою девочку, как себя, - нежно улыбнулся, вспоминая дрожание в душе, когда она рядом. – Все ее эмоции будто мои. Недавно чуть не сдох, когда почувствовал, как ей плохо.

   Нахмурился, вспоминая тот момент, когда Уля вглядывалась в черную воду.

   - Я за нее, если надо, против самого Люцифера пойду. Что бы ты ни сказал, без толку.

   - Головой совсем думать разучился? – пробурчал дед.

   - Поздновато воспитывать, не находишь? – протянул ему бокал с виски.

   - Коту предлагаешь, что ли? – презрительно фыркнул он. – Долей, слабак!

   - Прости, забыл, надо было сразу бочонок к тебе подкатить! – наполнил до краев и отдал ему.

   - Отличная мысль, - дед ухмыльнулся и в несколько глотков осушил немаленькую емкость.

   Я с восхищением покачал головой – и ухом ведь не повел! Старая школа.

   - Аштар, насколько все плохо? – уже спокойно осведомился старший Романо.

   Внимательные глаза прожгли мое лицо. Дед зрил в самую суть – и проблемы, и меня.

   - Я люблю ее, дед, - признался, разведя руки в стороны. – По-настоящему. 

   - Та самая? – скорее утвердительно пробормотал он. – Каждого в нашем роду это проклятие настигает, рано или поздно. Беги, не беги.