Я терял ее каждый раз, когда приходилось расставаться, отпускать в такую же холодную жизнь, как кружащее над Петербургом дыхание наступающей в августе осени. Дома ее ждал муж-дракон, который не смог сделать счастливым тот подарок, что ему за какие-то неведомые заслуги презентовали высшие силы. У него была она, а у меня нет! И это сводило с ума, заставляя скрипеть зубами, исходя ревностью, что сочилась из пор нерастраченным ядом – ведь раньше никогда не любил. 

   Я вторгался в ее рот снова и снова, будто таранил тело, забирая мою девочку у всех несчастий, отнимая у законного супруга, не сумевшего сделать ее довольной. Поцелуем, оказывается, можно заниматься любовью. Не знал. Она сплошной сюрприз, terra incognita (непознанная земля – лат.), а не женщина!

   Томная обжигающая влажность между нами сочилась желанием, полыхала страстью на сходящих с ума нервных окончаниях кожи. Динамит в объятиях огня – вот кто она, драгоценная моя! И я готов поджечь нас, чтобы взорваться вместе с ней – для того и рожден на свет!

   Зарычал, жадно сжав упругую хвастунью-попку, так долго меня искушавшую, потом идеальную грудь, что сама просила ласки, упираясь в меня камешками тугих сосков. Знал, что отведенные мне судьбой мгновения благости истекают, стремительно утекая сквозь пальцы, как сама жизнь, и наслаждался из последних сил взахлеб, торопясь и рыча от наслаждения, разрывающего тело. 

   Возмущение полыхнуло в моей драконице, запоздало взяв вверх над удовольствием, которое она черпала из меня, раскрывшегося для нее до самого донышка. Оттолкнула с силой, отступила, тяжело дыша, исподлобья глядя в мое лицо. 

   - Ударь, - обронил хрипло, разведя руки в стороны и едва сдерживаясь, чтобы вновь на нее не наброситься. – Стерплю, заслужил. Бей! 

   Первый раз в жизни готов принять оплеуху от женщины. И, похоже, даже хочу этого! Жажду ощутить, как ее рука хлестко, с силой налетит на щеку. Черти драные, моя драконица разбудила во мне мазохиста – помимо всего прочего. 

   Перестав хватать ртом воздух, она сжала кулаки и пошла к двери. Ножки дрожали, я отсюда это ощущал. Эта вибрация вместе с растерянностью моей девочки вливалась в душу, заставляя зубами выбивать нервную чечетку. Найдя силы ускориться, она вылетела из сада в квартиру. Подхватив забытые ею туфельки, побежал догонять.

   Не успел, створки лифта издевательски закрылись перед самым носом. Напоследок успел заметить, что Уля не смотрела на меня, стыдливо отводя взгляд, и с опозданием понял, что тоже причинил ей боль своим порывом. А ругался на дракона…

   Так быстро я не бегал никогда. Перескакивая лестничные пролеты в два прыжка, ворвался в холл на первом, задыхаясь. Но деликатный всплеск звука лифта стал наградой разорванным легким. Дверь открылась, увидел мою девочку.

   - Прости… - выдохнул одним порывом, преграждая ей путь. – Пожалуйста!

   Вгляделся в любимую, считывая чувства. Мое помилование или смертный приговор – все в ней. 

   - Отпусти, - прошептала, посмотрев на меня.

   Не просьба, мольба. Словно я палач, накинувший веревку на ее шею. Судорожно сглотнул, зло мотнул головой и тоже едва смог хрипло выдохнуть:

   - Не смогу.

   Прикрыла сияющие изумруды веками. Нахмурился, пытаясь разложить на составляющие ее эмоции, щедро льющиеся в душу. Боль, отчаяние, обреченность и, сквозь них, облегчение, радость, стыд и нежность! 

   У нее тоже есть ко мне чувства, понял внезапно. Идиот, это взаимно! Сердце расцвело яростной вспышкой фейерверка. Я весь словно растаял и готов был лужей растечься у ее ножек. До сих пор босых - вспомнил внезапно, увидев изящные, такие беззащитные пальчики.

   - Ты забыла туфельки, Золушка, - протянул ей обувь, опасаясь, что ею же и получу сейчас в лоб.

   Но Уля просто сжала ремешки, старательно избегая прикосновений к моим пальцам, и шагнула вперед. Предполагалось, что я отступлю, освободив ей дорогу. Так и сделал, но пару мгновений помедлил, наслаждаясь близостью любимой и всем нутром чуя, что не ошибся.

   Я нашел ту самую. Которую искал, бездумно перебирая, как одинаковые бусинки четок, женщин на Земле, даже не запоминая их лиц и имен. Вот зачем все это было: мое рождение, непутевая жизнь и извилистая тропинка судьбы, выписывающая замысловатые кренделя. 

   Чтобы я нашел мою девочку!

   Не в силах отвернуться, проводил Ульяну взглядом.

   - Что это было, Аштар?! – разрывом мира за спиной прогремел знакомый голос. 

   Обернулся, увидел Альберто Романо, пожилого мужчину – высокого седовласого, худощавого демона в темно-синем костюме от Армани. Его голубые глаза полыхали огнем первозданного ада. Крупный нос был наморщен, как у волка, готового наброситься и разорвать в клочья. Широкий, немного лягушачий рот сжался в плотную линию, похожую на нитку старого шрама. 

   - И тебе здравствовать, дед, - вздохнув, поприветствовал его.

Глава 16