Гурни не был в том месте, где похоронили Памелу Эспиносу, уже семь лет. Окрестности так называемого парка и тогда приходили в упадок, а за прошедшие годы ничто не повернуло этот процесс вспять. Сетка-рабица, отделявшая лесистую часть парка как территорию, загрязнённую токсичными отходами, покосилась и проржавела.

Он объехал парк по периметру до неогороженного входа, который когда-то показал ему Даласио. С удивлением Гурни обнаружил, что интересуется этим местом не один он. В высокой траве, за заросшей дорожкой, ведущей в лес, стоял чёрный «Додж Интерсептор».

Гурни вышел из машины, убедился, что в «Интерсепторе» никого нет, и пешком направился по дорожке. Воздух был влажным и неподвижным. Каждый шаг поднимал новую тучу мошкары.

Выйдя из сырого леса на залитую солнцем поляну, он увидел у ручья, где была похоронена Пэм Эспиноса, коренастого мужчину с рыжевато-русыми волосами. Тот смотрел вверх на единственное дерево посреди поляны.

Гурни усмехнулся. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Только не воображай лишнего, — сказал Бёрк, поворачиваясь к нему. — Я тут не потому, что считаю это чёртово захоронение ключом к какой-нибудь великой разгадке.

— Тогда зачем ты здесь?

— Это лучше, чем альтернатива. К нам без предупреждения нагрянула двоюродная сестра жены, притащив своё невыносимое потомство. Три маленькие гиены без малейшего понятия о дисциплине.

— Смотрю, ты стоишь как раз возле дерева, которое давало тень юному Фрэнки.

— Да. Если, конечно, верить хоть единому слову этого маленького негодяя.

Гурни медленно оглядел поляну, задержав взгляд на ручье, и наконец посмотрел на дерево.

— Выше, чем я помню.

Бёрк пожал плечами. — Думаю, они растут, пока живы. Представь, если бы и с нами так было. Моя бабушка стала бы чёртовым чудовищем.

— Как думаешь, что это за дерево?

— Листья немного похожи на ивовые, только у ивы ветки свисают, а здесь нет.

Гурни достал телефон и сфотографировал дерево. — У меня нет приложения для определения растений, но покажу снимок человеку, который в деревьях разбирается.

— Да какая, к чёрту, разница?

— Скорее всего, никакой.

На мгновение воцарилось молчание, которое нарушил Гурни.

— А что, если разыграть сцену, которую описал Даласио? Я буду Фрэнки, ты — его безумным братом. Если воспроизведём всё прямо здесь, может быть, увидим, что в рассказе не сходится.

Бёрк уставился на него.

Гурни пожал плечами. — Что мы теряем?

— Капитан, от которого зависит моя карьера, был доволен как свинья в грязи, когда ставил на деле пометку «Закрыто». Сомневаюсь, что ему понравится новость о возобновлении.

— Ах, Стоуни, в глубине твоего католического сердца ты знаешь: истина сама по себе награда.

Бёрк с театральной обречённостью вздохнул. — Ладно. Давай покончим с этой самоубийственной затеей.

Гурни по памяти восстанавливал действия, описанные Даласио в признании, а они с Бёрком разыгрывали их шаг за шагом: братья копают яму киркой и лопатой у ручья, вытаскивают из багажника машины тело Пэм Эспиносы и скатывают его в неглубокую могилу, Фрэнки засыпает тело землёй, брат прыгает по рыхлой почве, утрамбовывая её. И всё это — в благодатной тени соседнего дерева.

— Ну и чего, во имя Господа, мы добились? — спросил Бёрк, когда они закончили.

Гурни пожал плечами. — Не знаю точно. Но ещё сильнее уверен, что во всей этой истории что-то не так.

Бёрк шумно втянул воздух сквозь зубы. — Прямо как вся моя чёртова жизнь.

Снова повисло молчание. На этот раз его нарушил Бёрк.

— Как идут твои частные расследования на севере штата?

— Вопросов прибавляется быстрее, чем ответов. Кстати, возможно, с одним из них ты мне поможешь. Меня интересует фирма «Фрэнк Лемино и сын. Бетонные работы» здесь, в Бронксе. Сын, Джонни Лемино, с виду прямо мафиози. Хотел бы узнать, насколько он в действительности связан с преступным миром.

Когда Гурни проехал примерно половину двухчасового пути обратно в Гладстон, ему позвонил Стюарт Уилмот.

Он рассказал, что спустя несколько часов после того, как разместил на сайте своей кампании и странице в Facebook сообщение об исчезновении Деклана Мура — и о преступном равнодушии полиции Гладстона к этому делу, — Мур объявился.

Гурни показалось, что Уилмот скорее раздосадован, чем обрадован тем, что с человеком всё в порядке. — Вы исправили свои публикации?

— Нет, — решительно ответил Уилмот, — и не собираюсь. Если люди и дальше будут считать Мура пропавшим, пусть считают. Сейчас не время для покаянных заявлений.