Думая об Уилмоте, фирме Лемино и месте захоронения Пэм Эспиносы, Гурни подъезжал к «Трёхцветному коту», надеясь провести там спокойный вечер. Но когда он перевалил через дорожный подъём и впервые увидел гостиницу, картина оказалась какой угодно, только не умиротворяющей. На гравийной площадке перед домом под разными углами стояли три полицейские машины с распахнутыми дверцами. Джастин Клейборн, вцепившись в верхнюю перекладину перил, застыл на краю крыльца, словно прикованный взглядом к происходящему перед ним.

С полдюжины полицейских в форме образовали неровное кольцо вокруг темноволосого мужчины с голым торсом. Тот осыпал Клейборна ругательствами и бешено размахивал над головой предметом, похожим на небольшой топор.

Один полицейский направил на мужчину пистолет и приказал бросить топорик. Другой угрожающе помахивал старомодной деревянной дубинкой — явно не прочь пустить её в ход. Третий медленно, короткими шагами приближался к человеку с топором и настойчиво уговаривал его.

Гурни остановился на обочине метрах в десяти от места противостояния и вышел из машины. Теперь он находился достаточно близко, чтобы узнать в человеке с топориком Тайсона Грока. Пока Гурни наблюдал за ним, самый крупный из полицейских бросился на Тайсона сзади и повалил его на землю.

Грока обезоружили, надели на него наручники и потащили к одной из патрульных машин.

Прежде чем его успели затолкать внутрь, он заметил Гурни и снова заорал, исказив лицо пьяной яростью: — Пошёл ты! Пошёл ты! Пошёл ты! Ты труп, жалкий ссыкун!

Здоровяк, сбивший его с ног, втиснул Грока на заднее сиденье патрульной машины и захлопнул дверцу. Затем сел за руль и уехал в сторону посёлка; за ним на второй машине последовала большая часть полицейских.

Полицейский, пытавшийся успокоить Грока, теперь разговаривал с Клейборном, который всё ещё держался за перила.

Гурни не подходил слишком близко, соблюдая приличную дистанцию. Но даже отсюда он разглядел пять топориков в форме томагавков, вонзившихся во входную дверь.

Полицейский, судя по нашивкам на форме, в звании сержанта, говорил тихим ровным голосом. Клейборн был явно вне себя: волосы растрёпаны, одежда сбилась, голос срывается на крик: — Невероятно! Возмутительно! Недопустимо!

Сержант почти никак не реагировал, разве что медленно и сочувственно кивал, как человек, которого обучили общаться с потрясёнными гражданами.

Вдруг Клейборн отвернулся от него, ворвался в дом и с грохотом захлопнул за собой дверь. Один из топориков вылетел из неё и со звонким лязгом упал на крыльцо. Сержант несколько секунд разглядывал его, затем поднял, вытащил из двери остальные четыре, унёс все пять к последней оставшейся патрульной машине и уехал в сторону посёлка.

Гурни вернулся в автомобиль и въехал на опустевшую стоянку.

Клейборн встретил его в прихожей с обезумевшим видом.

— Вы вообще представляете, что здесь только что произошло?!

— Похоже, Грок совсем сорвался с цепи.

— Вы видели мою дверь? Видели, что он натворил? Если бы я открыл её, когда один из этих топоров летел сюда, я бы погиб! Он выкрикивал ваше имя, кричал, что хочет вас убить.

— Я уже спрашивал и спрошу ещё раз: вам было бы спокойнее, если бы…

Клейборн перебил его: — Эти люди сумасшедшие. Они не скажут: «Ах, он больше не живёт в „Трёхцветном коте“, значит, всё хорошо». Нет, они вполне могут спалить дом за то, что вы раньше здесь жили. Так что, пожалуйста, оставайтесь сколько хотите.

— У вас есть огнестрельное оружие?

— Что?

— Пистолет или ружьё? Для защиты?

Он решительно покачал головой. — Ненавижу оружие. Оно меня до смерти пугает. Оно…

Его прервал звук машины, въезжавшей на гравийную площадку. — Боже мой, что ещё?

Гурни подошёл к окну рядом с входной дверью и увидел, как Хоскинс вышел из тёмного седана и поднялся по ступенькам крыльца. В руке у него был конверт из плотной жёлтой бумаги.

Гурни открыл дверь.

Хоскинс одарил его враждебной улыбкой. — По просьбе шерифа округа вручаю вам вот это судебное постановление о запрете приближаться к определённым лицам. Подписано судьёй Гарольдом Клемпером. — Он передал конверт Гурни и продолжил:

— Из-за того, что вы преследовали мистера Дональда Ранзака и мистера Харлана Стоуна, вам запрещается приближаться к любому из них либо каким бы то ни было способом с ними связываться. Вам также запрещено появляться на территории мистера Ранзака в любое время и по любой причине. За нарушение судебного запрета возможны арест, штраф и тюремное заключение. Вам понятно?

— Да. А теперь у меня вопрос. Вы по-прежнему настаиваете, что исчезновение трёх женщин в Гладстоне не имеет никакого значения для правоохранительных органов?

— Это не ваше дело. Вашему присутствию в нашем городе никто не рад. Как и вашим вопросам.

— Дам вам дружеский совет. Проверьте сведения о входящих звонках каждой из этих женщин за двадцать четыре часа перед их исчезновением.

— И что это даст?

— Если всем троим позвонили с одного номера, это будет хорошей отправной точкой для расследования. Если у вас нет их телефонов или вы не можете их разблокировать, получите судебное разрешение запросить сведения о звонках у оператора связи. Готов поспорить, что всем троим звонили с одного номера и что номер будет связан с одноразовым телефоном, владельца которого невозможно установить.

— Отличная мысль. Получить ордер, который приведёт в тупик.