Молли посмотрела на ручей. Золотистый свет уже исчез с зелёного холма. — Мэриан, безусловно, из очень хорошей семьи. Безукоризненно элегантная, обаятельная, но довольно холодная в общении. Окончила Суортморский колледж. Тяготеет к искусству, хотя без особых крайностей. Состоятельная, но до брата ей далеко. Впрочем, мало кто может с ним сравниться. Между ними есть давняя неприязнь, но на людях её никогда не показывали.

— А её брат — это?..

— Ларри Слоун. Фамилию Лейк она получила после недолгого брака с человеком, которого её родители терпеть не могли. Вероятно, именно поэтому она за него и вышла. И потому ей досталась меньшая доля миллионов Слоунов, чем Ларри.

— Выходит, она из семьи, которая давно враждует с Ранзаками.

— Да.

— А давно вы знаете Дона Ранзака?

— Мы учились в разных начальных и старших школах, так что наши пути пересеклись только в то лето, когда я была в лагере, незадолго до поступления в колледж. Его отца тем летом хватил удар, и он передал повседневное руководство лагерем Дональду. Тому тогда было всего восемнадцать. С первого же дня атмосфера в лагере изменилась. Уже тогда Дональд умел разделять людей на два непримиримых лагеря: либо ты с ним, либо против него. Всё словно превратилось из «Швейцарской семьи Робинзонов» в «Повелителя мух». Тех, кто подчинялся его приказам, награждали. Остальным приходилось расплачиваться.

— И чем приходилось расплачиваться?

— Среди ночи их силой уводили в призрачный амбар. Старый, разваливающийся сарай для инвентаря, в уединённой части лагеря. Никто из тех, кого водили туда на «исправление», так никогда и не рассказал, что с ним делали.

— То есть их уводили насильно?

— Да, это я знаю точно. У Дональда была собственная шайка подростков-громил. Тем летом главными были Харлан Стоун, Тайсон Грок и один тип из южной части штата по имени Джонни Лемино.

Воображение Гурни рисовало картину лагеря — наполовину идиллическую, наполовину кошмарную. — А какое место во всём этом занимал Уилмот?

— Никакого подходящего места он себе не нашёл. Ни в одну компанию не вписался. Всегда оставался чужаком, наблюдавшим за другими со стороны. Дети бывают жестоки, особенно к тем, кто выглядит тревожным и отчаянно нуждается в признании. Стюарт был и тем и другим. Изо всех сил стремился, чтобы его приняли, но понятия не имел, как этого добиться. А в летнем лагере любое такое напряжение только усиливается.

— А вы сами какое место занимали в этом котле страстей?

Она посмотрела через ручей на раскинувшийся за ним луг. — Нигде, по большому счёту. Я всегда была скорее наблюдателем, чем участником. В этом моя сила и моя слабость. Я замечаю то, чего другие не видят, но мне не хватает близости с людьми, чувства товарищества.

— Ранзак не пытался запугивать вас?

Молли улыбнулась. — Хотелось бы думать, что он чувствовал мою внутреннюю силу. Но, скорее всего, дело было в том, что мой отец был влиятельным местным политиком. Ранзак всегда уважал власть. Или, может быть, просто боялся её и завидовал тем, у кого она была. Когда власть оказывалась у него, как в лагере, он пользовался ею для подчинения других: непременно хотел стоять на ступеньку выше остальных, заставлял это признавать и наказывал тех, кто отказывался.

Что бы Молли ни представляла себе в этот момент, лицо её помрачнело. — Я никогда не видела человека, которому унижение других доставляло бы столько удовольствия.

— Среди его жертв были Иви Хаббл, Кэй Элиот и Мэриан Лейк?

— Не думаю. Его отец взял их младшими вожатыми, а значит, они находились в особом, защищённом положении.

— Они когда-нибудь осуждали его поведение?

— Насколько мне известно, нет. Как минимум они вели себя по принципу «ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу».

— По меньшей мере?

— Не удивлюсь, если они были немного в него влюблены — как и многие девочки в лагере. Возможно, теперь они пытаются искупить тогдашнее отношение к нему, поддерживая предвыборную кампанию Уилмота против Ранзака.

— Любопытная версия.

— Всего лишь догадка.

В спокойной откровенности этой женщины было что-то такое, отчего Гурни склонен был доверять даже её догадкам. К тому же именно эта догадка укрепляла его подозрение, что происходящее ныне в Гладстоне корнями уходит в лагерь Ранзака.

Телефон подал сигнал. Сообщение от Стюарта Уилмота: «Деклан Мур пропал. Вы встречали его в „Падшем ангеле“. Дома его нет. На звонки не отвечает. Хоскинс и слышать об этом не хочет. Можем встретиться? Я в коммуне „Синяя моль“».

Гурни совершенно не хотел снова слушать тревожные причитания и нападки на полицию, но ему было любопытно узнать о новой «жертве» — если Мур действительно был жертвой.

Он ответил: «Буду минут через двадцать».

Расспросив Молли Парр ещё о нескольких подробностях лагерной жизни, он поблагодарил её за откровенность и вышел в сгущающиеся сумерки.

ГЛАВА 30

По дороге в коммуну «Синяя моль» погода переменилась. Небо затянуло низкими тучами, временами порывы ветра с шумом проносились сквозь кроны придорожных деревьев. По асфальту кружились опавшие листья.