Тут он заметил на земле ещё кое-что — следы шин. Они проходили через ворота и тянулись дальше, насколько хватало глаз. Приглядевшись, он обнаружил две пары следов. Значит, либо сюда проехали две машины и обе остались где-то впереди, либо одна машина въехала и потом выехала обратно. Второй вариант казался ему вероятнее, но сама возможность кого-нибудь встретить заставила задуматься.

После недолгих колебаний он решил продолжить путь — но уже пешком.

Он достал новый туристический GPS-навигатор. На спутниковой карте были видны несколько извилистых пересекающихся троп, поляна бывшего лагеря, поляна с призрачным амбаром, край озера Уиндерли, его собственное местоположение и стрелка, указывавшая направление движения.

Поначалу он освещал дорогу фонариком телефона, но вскоре глаза привыкли к слабому свету лунного серпа, и фонарик оказался не нужен.

Если ступать по отпечаткам шин, ноги реже путались в плетях сорняков. Это напомнило ему, как он шёл по следам Стоуни Бёрка к месту, где была похоронена Пам Эспиноса. Любопытнее было другое: маршрут, по которому проехала машина, свернув с основной колеи на одну из троп, совпадал с маршрутом, проложенным навигатором к призрачному амбару.

Ещё несколько минут он шёл по следам шин, следуя указаниям прибора, затем вышел с тропы на заросшую поляну — и вздрогнул, увидев прямо перед собой, метрах в пятнадцати, громоздкую тёмную массу.

В слабом лунном свете он различил, что машин на поляне нет. Он медленно двинулся вперёд. Штанины намокали от росы на сорняках. Шипы на гибких стеблях дикого шиповника прокалывали джинсовую ткань и болезненно жалили кожу. Воздух был прохладным и сырым.

Когда он приблизился к строению, серп месяца словно скользнул над коньком крыши, похожий на изогнутое лезвие. Стараясь ступать бесшумно, Гурни обошёл амбар кругом в поисках входа.

Он нашёл двустворчатые ворота. На лицевой стороне каждой створки была прикручена ржавая П-образная железная скоба, а поперёк обеих лежала старая доска сечением два на четыре дюйма, вставленная концами в скобы. Стоило ему вынуть доску и отложить в сторону, как одна створка начала открываться. Гурни отскочил. Медленно двигаясь к нему, дверь издала хриплый стон, от которого по рукам побежали мурашки.

Он заглянул внутрь, но увидел только темноту. Включив фонарик телефона, он направил луч в огромное пустое помещение. Из грубых деревянных стен торчало несколько больших крюков с острыми концами, однако ничто не подсказывало, для чего они служили. В воздухе стоял затхлый запах с едва заметной гнилостной примесью.

В дальнем конце помещения слабый свет телефона позволил разглядеть приоткрытую дверь. Гурни осторожно подошёл, прислушиваясь, нет ли внутри признаков жизни. Ничего не услышал. Он взялся за холодную железную ручку и медленно открыл дверь. Мимо самой головы метнулось что-то тёмное, так близко, что задело висок. Гурни резко обернулся, обвёл всё вокруг лучом фонарика, но увидел лишь пылинки и паутину.

Он осторожно шагнул через порог в просторную комнату с земляным полом. Сначала она показалась совершенно пустой. Обводя стены слабеющим лучом фонарика, он заметил в одном из углов прислонённые к стене кирку и лопату.

Он направился к ним, но застыл на месте, услышав стон наружной двери амбара. Выругался про себя за то, что оставил «Беретту» в бардачке «Аутбека». Затем послышался тихий шелест налетевшего ветерка — вполне правдоподобное объяснение движению двери. Гурни снова пошёл к инструментам.

Когда до инструментов оставалось около четырёх метров, земля под ногами стала мягче. Он остановился и провёл тускнеющим лучом по полу. Между ним и инструментами в углу, среди взрыхлённой земли, его внимание привлекло нечто более светлое, чем окружающая почва. Он шагнул ближе — и резко остановился, поняв, что видит.

Это была тыльная сторона человеческой кисти.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВИНА

ГЛАВА 37

После того как Гурни привёл полицейских Гладстона к своей жуткой находке, доступ туда ему закрыли: место объявили местом преступления и установили оцепление в радиусе трёхсот футов от амбара.

Хоскинс отметил, что Гурни нарушил судебный запрет, не позволявший ему появляться во владениях Дональда Ранзака, и особо подчеркнул: к этому вопросу ещё вернутся. Он также сообщил, что на следующий день Гурни вызовут на допрос для официальных показаний. Предупредил, чтобы тот никому больше не рассказывал о находке и до особого распоряжения не покидал окрестностей Гладстона.

Когда Гурни вернулся в свой номер в «Трёхцветном коте», было почти два часа ночи. Окно было открыто, воздух приятно холодил кожу, постель манила к себе. Но заснуть он не мог.